– Так что там произошло?

Мовита скрестила руки на груди и оперлась спиной на дверь.

– Она пережила тяжелое потрясение. Вернее, не пережила.

Хардинг недоверчиво подняла брови.

– Мовита… – начала она.

– Я же не говорю, что Спенсер не виновата. Просто она еще девчонка, и для нее это было ужасно.

– Хорошо, Мовита, я тебе верю, – сказала Хардинг, кладя руки на стол, подальше от ящика с джином. – Расскажи мне все.

– К ней приходил адвокат. Одна из женщин сидела с ними рядом и почти все слышала. Она сказала, что парень очень красивый, в наглаженном костюме и галстуке. Но при этом расчетливый, подлый эгоист. А главное, он не только адвокат Спенсер, но и жених. И он разорвал помолвку. Он сказал ей, что не может иметь дело с заключенной, потому что его семья против и его положение в обществе будет под угрозой.

Гвен Хардинг покачала головой.

– Неудачное время он выбрал для этого. Впрочем, они любят бить лежачих.

– Но и это еще не все, – добавила Мовита.

– Рассказывай дальше.

– Спенсер сказала ему: «Ты же знаешь, что если бы не я, ты сам оказался бы за решеткой». Или что то вроде этого. В общем, похоже, она сидит здесь за него или еще за кого то.

Хардинг задумалась. Сколько же из ее подопечных попали в Дженнингс из за своих мужчин? Женщины попадают в беду из за мужчин гораздо чаще, чем наоборот. Почему так? Среди заключенных много образованных умных женщин, имевших работу и детей. Казалось, они должны были понимать, что происходит. Но даже если взять ее собственную жизнь, ведь она…

– Словом, он ушел, а Спенсер взбесилась.

– Она его еще любит, как ты думаешь, Мовита? – неожиданно спросила Хардинг.

– Откуда же мне знать? Но мне кажется, что любит. Она не из тех девушек, которые встречаются с парнями только для того, чтобы приятно провести время. Она серьезная девушка. – Мовита открыла дверь. – В общем, она устроила погром не потому, что захотела похулиганить. Она просто с ума сошла от горя.

Гвен кивнула, и Мовита вышла из кабинета.

Хардинг собиралась, как обычно, внести запись о нарушении правил в досье Спенсер. Это полагалось делать при заключении подопечной в карцер. И, конечно, влияло на возможность ее досрочного освобождения. Но после рассказа Мовиты Гвен начала сомневаться. Может быть, лучше забыть об этой истории?

Одна из тяжелых сторон жизни в тюрьме состояла в том, что заключенные с маленькими сроками – год или два – нарушая правила, добавляют себе срок. Иногда этих женщин провоцируют из зависти, иногда им приходится защищаться, и в результате они попадают в карцер. Одна из ее подопечных вместо года отсидела девять из за буйного поведения. Хардинг пыталась помочь бедняге, но это было не в ее силах. Она не хотела, чтобы то же самое произошло с Дженнифер Спенсер. Беда в том, что образовывался порочный круг: за нарушением следовало наказание, которое будило ярость, которая снова приводила к нарушениям режима.

Странно: она, сомневаясь, выполняла должностные инструкции. Или это разрушение личности, связанное с алкоголизмом?..

Гвен проглотила шоколадку и почувствовала себя лучше. Теперь она спокойно позвонила в «ДРУ Интернэшнл» и назначила встречу. Но после этого ее настроение снова упало. Она посмотрела на часы. Всего половина четвертого. И все таки она решительно поднялась, достала бутылку джина, убрала ее в сумку и вышла в приемную.

– Сегодня я должна уйти пораньше, мисс Ринглинг, – сказала она, делая вид, что не заметила удивления на лице Мовиты.

Гвен не уходила с работы раньше времени уже больше десяти лет. У нее мелькнула мысль, что нужно объяснить, почему она уходит. «Нет, я не буду ничего объяснять», – решила Гвен и вышла на улицу, внешне абсолютно спокойная и уверенная.