Но Джонстон проигнорировала горячность Хардинг. Она замечала только то, что хотела заметить.

– Таким образом, Гвен, мы убеждаемся, что и все остальные мощности недогружены. – Она достала список. – Изначально планировалось, что кухня будет обслуживать вдвое большее количество заключенных. То же самое относится и к прачечной. Я полагаю, что медпункт также слишком велик для размещающихся здесь в настоящее время обитательниц. Не так ли, Гвен?

Хардинг сжала зубы. Ее возмущало, что эта женщина продолжает называть ее Гвен. Но она постаралась дышать ровно. Только не начать заикаться!

– Если приобрести современное оборудование и укомплектовать штаты, то этого может быть достаточно.

– Гвен, вы, кажется, не осознаете, какие задачи перед вами стоят.

– Мисс Джонстон, – твердо сказала Хардинг. Ее посетительница перестала перебирать бумажки и подняла голову. – Мы с вами обе знаем: то, о чем вы говорите, имеет смысл только на бумаге. – Она глубоко вздохнула и продолжила: – Эта тюрьма построена больше тридцати лет назад. Наверняка с использованием асбеста, а в красках присутствовал свинец. Кроме того, все специалисты по пеницитарным учреждениям утверждают, что для мужчин и для женщин требуются разные условия. Если вы читали мой доклад, вы не можете серьезно полагать, что число заключенных в Дженнингс можно удвоить.

– Миссис Хардинг, – спокойно ответила Джонстон, – я здесь для того, чтобы помочь вам. Для того чтобы переход на новые рельсы произошел как можно спокойнее. Я хочу работать над этим с вами, Гвен, а не против вас. Вам просто нужно перестроить свое мышление. Думайте о мире за пределами тюрьмы, вот и все. Вы согласны?

«Интересно, какое наказание я получу, если отвешу этой нарядной дамочке оплеуху?» – подумала Гвен. Но она только кивнула в ответ и попыталась изобразить улыбку, означающую готовность к сотрудничеству. Гвен боялась, что Марлиз Джонстон – это ее последний шанс, как бы мал он ни был. Последний шанс, чтобы ее услышали, прежде чем грядущие перемены навсегда разрушат дело ее жизни.

– Я считаю, что любые изменения нужно внедрять мягко и постепенно, – сказала Хардинг. – Чтобы не вызвать бунт.

– Совершенно согласна с вами! Первая перемена будет незначительной. Начнем со дня посещений. Чтобы обеспечить нормальный рабочий режим в течение недели, следует отменить разрешение на свидания в среду. Кроме того, заключенные должны понимать, что право на свидания нужно заслужить, поэтому среда будет полноценным рабочим днем.

Гвен чуть не задохнулась.

– Но ведь эти посещения имеют огромное значение для морального состояния женщин! У многих из них родственники работают по выходным, особенно те, кто занят неквалифицированной работой. Вы не можете просто отменить…

Марлиз Джонстон снова улыбнулась.

– Мы можем, – перебила она Хардинг. – А вам придется начать изменения с себя. Жизнь не ограничивается территорией тюрьмы. Я прошу вас сделать сегодня на ужине объявление об отмене посещений в следующую среду. Пусть они переночуют с этой мыслью.

– Думаю, после того как они это услышат, они не заснут вообще. Нельзя ли начать не со следующей среды? Об этом следует предупредить заранее, дать им более длительный срок. Некоторые из посетителей планируют визиты в тюрьму за месяц или даже больше…

– Миссис Хардинг, нам необходимо двигаться вперед как можно быстрее, чтобы предприятие начало приносить доход уже во втором квартале, – объявила дамочка. – Это означает снижение расходов, сокращение персонала и более продуктивный труд.

– А как это улучшит жизнь и быт заключенных? Я не могу поверить…

– Если вы хотите добиться успеха, сотрудничая с «ДРУ Интернэшнл», вы должны научиться мыслить конструктивно.