— Я не сомневаюсь! — затараторил разбойник. — Но умоляю тебя, не делай этого! О нет, если осталась в тебе хоть капля женского сострадания, воздержись! Отправь нас в королевскую темницу, а если хочешь, определи на год тяжелых работ, но только не состязайся в каверзах с Крошечным народцем, умоляю!

Корделия окинула его взглядом, полным презрения. (И подумала, что получилось неплохо.) А разбойник только смотрел на нее выпученными, умоляющими глазами, полными самого глубокого раскаяния.

Корделия даже фыркнула, так ей противно стало.

— Ну, разумеется, мы подберем наказание, соответствующее вине! Отправляйся к сэру Марису, королевскому сенешалю, и расскажи ему обо всех своих злодеяниях. Не забудь сообщить ему и о том, кто вас послал. И какое бы он ни назначил тебе. наказание, неси его мужественно и терпеливо.

— Слушаюсь, миледи. — Атаман разбойников опустил голову, чтобы скрыть облегчение. — Вы так великодушны.

— Убирайтесь, пока я не забыла о своем великодушии.

— Убирайтесь? — Он поднял голову, и лицо его на мгновение вытянулось и потускнело. Но он тут же овладел собой и вновь повесил голову:

— Как пожелаешь, миледи. Пойдем, ребята, — и он отвернулся.

— Ах, мы какие! — Корделия уперла руки в боки и топнула ногой. — Не стройте из себя мученика! Я не так жестока, чтобы погнать вас без всякого отдыха. Давайте-ка садитесь вон там, у стены! Стража!

Начальник стражи шагнул из тени и застыл рядом с хозяйкой:

— Да, миледи?

— Глаз не сводите с этих людей, и если они хоть на ярд сойдут со своих мест, хватайте их! Дворецкий!

— Миледи? — Все, конечно, стояли наготове, ожидая, когда их потребуют.

— Проследи, чтобы этим людям дали воды и похлебку. Пусть отдохнут до полудня, а потом гони их в шею.

— На самый солнцепек, миледи? — Дворецкий выглядел несколько шокированным.

— Вот именно, на самый солнцепек! — с жаром заявила Корделия. — Это меньшее, чего заслуживают поднимающие руку на слабых и беззащитных. — Она повернулась к разбойникам:

— Отдыхайте и проваливайте! — И, взметая юбки, прошествовала в замок.

Бор провожал ее взглядом и думал о том, что если она не самая прекрасная женщина, какую ему доводилось видеть, то, безусловно, очень к этому близка. И он уж точно не встречал особу, так пленяющую своей страстностью и внутренним огнем.

Вдобавок она еще и ведьма!

Он слышал о наслаждениях, которые ожидают ведьму и колдуна, взошедших на ложе любви — сливаются не только их тела, но и мысли, и чувства. Он гадал, настанет ли такое же исступление для тех, кто сходится не в любви, а просто жаждет удовольствий.

И с нарастающей тревогой сообразил, что для него, по крайней мере, вопрос это праздный. Он влюблялся часто и легко и прекрасно знал все признаки этой напасти. И вот, похоже, опять…

А судя по выражению ее глаз, когда они первый раз посмотрели друг на друга, Корделия, похоже, испытывает подобное чувство.

— Ну, все же не настолько систематично, — ухмыльнулся он. — Это, скорее, мастерство, требующее таланта.

— И у тебя он есть, разумеется, — скривился Ален. — Но, похоже, даже с таким талантом очень многое нужно просто узнать.

— Одним не обойтись без науки, другие обходятся инстинктом, — пожал плечами Джеффри.