Джонрако коротко хохотнул и хлопнул парня по плечу ладонью, напоминающей лопасть весла.

— Если ты хотел разжечь моё любопытство ещё больше, приятель, клянусь громом, у тебя вышло! Продолжай и я скорее поплыву вплавь за шлюпкой, чем останусь на Чертяке.

— Надеюсь, капитан, вы не думаете, что таким образом сумеете избежать моего общества? — насмешливо сказала Шания, — Сразу могу сказать: никаких возражений я не принимаю! Я твёрдо решила составить компанию вам обоим.

Хастол только стоял с открытым ртом, определённо не зная, как реагировать на подобное. Ива тихо хихикал, а Джонрако хмурил брови и гневно сверлил взглядом непокорную девушку. Шания же явно наслаждалась моментом.

Пока длилась эта безмолвная сценка матросы успели справиться с лебёдками и опустить шлюпку на воду. После этого между ними завязалась перепалка по поводу того, кто отправится на берег. Никто не хотел плыть к ночной земле, где, как знал каждый, живут опасные колдуны. Легенды о Картских чародеях, ворующих младенцев для своих жутких ритуалов, рассказывали в каждом портовом кабаке.

Конец спору положил Далин, появившийся среди жестикулирующих матросов в самый разгар их оживлённой дискуссии. Ни мгновения не колеблясь, боцман ткнул пальцем в пятёрку самых крикливых, а потом вытащил из темноты Узана и пихнул в сторону трапа. Таким образом шестёрка добровольцев оказалась готова к путешествию.

Как ни странно, но из пассажиров у сходен первой оказалась Шания, видимо опасавшаяся того, что её всё же могут оставить на борту. Джоонако и глазом не успел моргнуть, как гибкая девица, невесть каким образом удерживая юбку, сумела спуститься в шлюпку. И это в полной темноте! Большая часть матросов, из тех, что сидели на вёслах, не могла похвастаться подобной сноровкой. Отступать было поздно и в сердцах сплюнув за борт, Собболи пробормотал нечто о нахальных рыжих ведьмах. После этого капитан почти слетел вниз.

Когда Хастол, покачивая головой и громко вздыхая, подошёл к борту, его остановил унылый голос Ивы:

— Так, стало быть, я остаюсь?

— Это ещё с какой радости? — изумился парень.

— А как я буду спускаться по этой чёртовой лестнице? — в свою очередь поинтересовался пёс и поднявшись на задние лапы, угрюмо осмотрел трап, едва различимый на фоне тёмного пятна шлюпки, — Предполагаю, что это будет очень трудно.

— Интересно, а как ты проделывал подобные фокусы во время своих шпионских вылазок? — Хастол подошёл к собаке и склонившись над ней, задумчиво протянул, — Давай-ка поразмыслим вместе, как тебе быстрее всего осуществить спуск. Скорее всего, вот так…

С этими словами он схватил жирного пса за загривок и не успел тот опомниться, как его перенесли через борт и отпустили. Послышалось громкое: «Хлюп!» и солёные брызги долетели до лица парня. Улыбаясь, Черстоли слетел по трапу и помог матросам извлечь из воды отплёвывающегося и бормочущего ругательства Иварода. Тот громко возмущался, проклиная несчастную судьбу; злой рок, вынудивший его покинуть благословенное место; но особенно — негодяя, который ежечасно, ежеминутно и ежесекундно издевается над бедным, старым и больным псом.

Как ни странно, но за короткий период пребывания собаки на борту, все матросы успели привыкнуть к этому бесконечному нытью, поэтому её жалобы остались без внимания. Именно по этой причине несчастный достаточно быстро успокоился и замолчал, заняв место рулевого, рядом с капитаном, который выполнял эту обязанность.

Шлюпка оторвалась от тёмного бока шхуны и двинулась вперёд. Движением управлял Хастол, сидящий на носу лодки. Обращая внимание на некие, одному ему понятные, ориентиры, парень командовал: «Левее» или «Правее».

Матросы действовали слаженно и шлюпка быстро приближалась к берегу.