Марк с трудом мог представить, какую тяжелую жизнь вела Миранда. Но, вспоминая, каким суровым человеком был старый Пауэлл, Марк был готов верить девушке. Кроме того, он помнил взгляды старика на предназначение женщины, которые он никогда не скрывал.

Глаза Марка погрустнели. Этот старый хрыч, вместе того чтобы пожалеть бедную девочку, потерявшую родителей, взвалил на нее груз домашних забот. А она ведь была так привязана к своему мягкому отцу. Бедняжка! Марку было почти жаль ее.

— Он не должен был заставлять тебя работать как каторжную. Ребенок, прежде всего, должен чувствовать заботу и любовь, — со страстью в голосе произнес он, но, заметив удивленный взгляд Миранды, добавил сухо: — У тебя, наверное, совсем не оставалось времени на друзей.

Она пожала плечами.

— Что поделаешь! Дедушка нуждался во мне. В домашних делах он совершенно беспомощен, а когда он обанкротился, то был в ужасном состоянии, так что мне пришлось утешать и опекать его. Но у меня есть настоящие друзья. Мы не часто с ними видимся, но это люди, на которых я могу положиться.

Марк вспомнил ту нервную девочку, которую знал когда-то. Как она, должно быть, горевала по своим родителям, по тому свободному образу жизни, который вела в Австралии, когда очутилась в крошечной квартире вместо привычных хором.

Он взглянул на нее и понял, что ему хочется знать о ней все. Как прошли ее подростковые годы, ее юность.

— Но, наверное, твоя жизнь переменилась, когда ты стала работать и встречаться с молодыми людьми.

— Да не очень, — грустно сказала Миранда. — Работу по дому все равно нужно было кому-то делать. — Она склонила голову набок, как будто раздумывая, стоит ли рассказывать дальше. — К тому же у меня было не так уж много кавалеров. Дедушка их всех разогнал. На работе у меня женский коллектив, только иногда встретишь в коридоре какого-нибудь усталого доктора или вечно куда-то спешащего социального работника.

Ну, вот это уж точно враки. Невозможно научиться так кокетничать, моя посуду на кухне. Она могла бы выступать за сборную США в мировом первенстве по флирту, если бы такой существовал.

— Да ни за что не поверю, что мужчины не обращали на тебя внимания.

— Я иногда ходила на свидания, конечно. — Она опустила глаза. — Но на первом месте всегда стояла забота о дедушке.

— Ты все еще ему стираешь, убираешь и ходишь по магазинам?

— Да, конечно. Он слишком стар, чтобы менять свои привычки. Кроме того, он очень плохо себя чувствует. Я сейчас не работаю, и мне приходится все тянуть на себе. Если бы ты знал, что значит быть бедным, — с неожиданной страстью в голосе проговорила она. — Ты вряд ли когда-нибудь шарил по карманам или под кроватью в надежде найти какую-нибудь монету, чтобы купить хоть несколько картофелин и кусочек сыра. — Ее глаза горели сердитым огнем. — Ты вряд ли когда-либо умолял свою квартирную хозяйку отсрочить платеж за квартиру хотя бы на неделю.

Установилась тишина, и Марк лишь, молча, смотрел на Миранду, приходя к выводу, что все это, видимо, правда.

Миранда вскочила с места, взяла миску с горячей водой и поставила в нее грязную тарелку.

Марку многое стало понятным за последние полчаса. Миранда просто устала от такой жизни и теперь хочет воспользоваться шансом, чтобы выбраться из бедности. Марка охватили смешанные чувства. Сочувствие. Жалость к ребенку, который не знал ни беззаботного детства, ни бунтарского отрочества. Недоверие. И еще гнев на старика, который использовал свою внучку, чтобы сделать свою собственную жизнь легкой и удобной, обеспечить себе уход в старости.

Но все это не меняло ситуацию. О браке между ними, как и прежде, не может быть и речи. Никто никогда не заменит ему Дебби.