— Кевин не спортсмен. Драммонд притворно ухмыльнулся.

— Скажем так: удел Кевина — игры комнатные.

Разговор о племяннике выявил в нем что-то жестокое. «Когда этот тип пьян, — подумала Петра, — он может быть мерзопакостен».

— А у вас есть дети, мистер Драммонд?

— Нет. Была жена. — Глаза Драммонда закрылись. — Она сидела рядом со мной, когда я врезался в столб. Мой адвокат воспользовался свалившейся на меня бедой как смягчающим обстоятельством и добился более мягкого приговора.

Глаза Драммонда открылись. В них стояли слезы. Шталь наблюдал за ним, оставаясь суровым и не поддаваясь эмоциям.

— Итак, когда вы видели Кевина в последний раз? — спросила Петра.

— Как я говорил, несколько лет назад. Точнее не рискну сказать. После того как я оценил его так называемую публикацию, он ни разу не позвонил мне. В сущности, это вовсе не журнал. Это нечто эксцентричное, придуманное Кевином в его спальне. Фрэнку, надо думать, это влетело в копеечку.

— Вы помните что-нибудь из того, что в этой «публикации» содержалось?

— Я не читал ее, а лишь взглянул, увидел, что это дерьмо, и выбросил.

— Дерьмо о чем?

— Кевина занесло в мир искусства. Он потянулся к людям, которых считал гениями. А почему вы спрашиваете?

— Кевин сам все писал?

— Именно так я и подумал. Полагаете, Кевин имел штат сотрудников? Это нечто сугубо дилетантское, детектив. И какое, черт побери, это имеет отношение к убийству?

Петра улыбнулась.

— Итак, вы не видитесь с Кевином, хотя он живет рядом с вами.

— В самом деле? — Драммонд, казалось, был удивлен.

— Здесь же, в Голливуде.

— Да здравствует Голливуд! — воскликнул Драммонд. — В этом есть определенный смысл.

— Почему?

— Мальчишка был всегда звездопоклонником-идиотом.

Они провели в этой квартире еще некоторое время, задавая те же самые вопросы, перефразируя их, как это делают следователи, когда пытаются уличить собеседника в непоследовательности. Они отказались от предложенных Драммондом безалкогольных напитков, но принесли ему диетическую коку, когда он начал облизывать сухие губы. Разговор вела в основном Петра. Когда в разговор вступал Шталь, Драммонд явно волновался. Не то чтобы он пытался уклониться от ответа. Бесстрастная интонация Шталя, казалось, пугала Драммонда, что внушило Петре сочувствие.

Они выяснили домашний адрес Франклина Драммонда, адвоката, и адрес его конторы — оба в Энсино, а также номера телефонов. Выяснилось также, что Кевин Драммонд окончил колледж «Чартер», небольшую частную школу неподалеку от Игл-Рок.

— Они прислали мне приглашение, — сказал Драммонд. — Но я не пошел. Просьба была неискренней.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Петра.

— Никто не предложил отвезти меня туда. А ехать на этом дурацком автобусе я не собирался.

Почти в четыре часа пополудни они вернулись к дому, где жил Кевин Драммонд. Его все еще не было.

Пора ехать в Энсино. Когда они ехали, направляясь на север по Лорел-каньон, Петра спросила:

— Рэндолф Д. раздражает тебя?

— Он не выносит на дух своего племянника, — ответил Шталь.

— Злой человек. Отдалился от всех своих родственников. Но я не вижу никакой связи с делом, которое мы расследуем. Не могу представить себе, как он на своих костылях передвигается по городу и отправляет на тот свет служителей искусства.

— Он убил свою жену.