Хэнли ощутила, что в комнате вновь возникло напряжение. Она умоляюще воздела руки, призывая к спокойствию.

— Повторяю еще раз: об эпидемии речь пока не идет. Я подозреваю отравление. Именно с поиска яда я и начну свою работу.

Вперед подался краснолицый мужчина с редкими волосами и невероятно голубыми глазами, одетый в кардиган и поплиновые свободные брюки.

— Прошу прощения, меня зовут Ханс Лоренц, я из Полярного института Норска. Как я понял со слов доктора Маккензи, обитатели станции «Трюдо» не скрывают информацию друг от друга. Не существует исследований, о которых мы не знаем, независимо от того, кто их инициирует или проводит. Право свободно задавать вопросы и обмениваться данными — краеугольный камень нашей деятельности, как заметил Феликс. Потому я вынужден спросить нашу американскую гостью, с какой целью ей выделили особый спутниковый канал связи с соотечественниками?

Лицо Примакова окаменело, на лице Саймона Кинга расплылась торжествующая улыбка.

Хэнли кивнула:

— Подобная мера не является исключительной. Мы требуем для себя особый канал связи везде, где работаем. Тому есть ряд причин. Мы хотим свободно рассуждать и не опасаться выдвигать самые невероятные идеи. Мы однозначно не хотим, чтобы наши размышления становились достоянием широкой общественности, ибо паника повредит всем — и вам, и нам. Да и средства массовой информации отнюдь не способствуют успешной работе. Умышленное или неумышленное искажение фактов может нанести расследованию тяжелый ущерб. Понимаете, сейчас важна каждая секунда. В других широтах мы бы работали у вас целой командой, но в этих согласилась работать только я. Чтобы защитить вас от грозящей опасности.

Маккензи поспешил согласиться:

— Тут у нас проблем не возникнет, доктор Хэнли. Совершенно согласен, что преждевременная утечка информации сыграет против нас. — Он обвел присутствующих взглядом. — Пока что мы будем держать информацию под замком. Все сообщения профессионального или личного характера будут проходить через Тедди Зейла.

В кабинете раздались протестующие возгласы. Саймон Кинг прокричал, усиленно жестикулируя:

— Умалчивание предполагалось как временная мера. Теперь, когда прибыла мисс Хэнли на белом коне, чтобы спасти нас, необходимость в цензуре отпала!

— Доктор Хэнли, — поправил Маккензи. — Как бы мы ни были осмотрительны, Саймон, мы не хотим, чтобы переговоры по нашему вопросу стали добычей какого-нибудь радиолюбителя, не так ли? Потому на данный момент Тедди Зейл для нас — Большой Брат.

— Джесси, — увел Верно разговор в сторону от взрывоопасной темы, — чем мы можем вам помочь?

— Мне нужны свобода действия и доступ во все помещения станции. Например, я должна иметь право зайти в вашу лабораторию и попросить образец того, над чем вы работаете в данный момент. Я буду внимательно исследовать всех насекомых, грызунов, млекопитающих и приматов, на которых вы, возможно, экспериментируете. А еще мне нужны люди на полный рабочий день, чтобы проводить тесты, — три или четыре добровольца, как только я оборудую лабораторию. Истинная причина несчастья еще не проявила себя, но будьте уверены: мы узнаем ее, когда встретим. — И она улыбнулась самой обворожительной из своих улыбок.

— И это лучшее, что вы можете предложить, доктор Хэнли? «Узнаем, когда встретим»! — передразнил ее Саймон Кинг, вложив в свой грубый тон максимум сарказма.

Хэнли с трудом сохранила улыбку на губах, однако взгляд ее сделался холодным.

— Да, доктор Кинг. Структура тканей показательна. Она непременно нарушится, если что-то не так.