– Вполне. Иоанн Дамаскин – епископ из Дамаска, жил при арабах. Рисовал иконы, писал богослужебные тексты и дружил с каким-то халифом. Правильно?

– Отчасти, дочь моя, – в темных глазах блеснуло что-то, напоминающее интерес. – Но епископ Дамасский оставил нам не только свои… богослужебные тексты, как вы их изволили назвать. Вы об иконоборцах слыхали?

…Когда Ревенко поручал мне это пакостное дело, то перво-наперво посоветовал не вступать с попами в богословские споры. Наша забота прокурорская – снять показания и составить заключение, дабы суд принял с первого же раза. Но у меня (иной, неявной…) был свой резон. Был и есть. Так что разговор идет в нужную сторону.

– Иконоборцы, отец Николай? Вы имеете в виду Лютера? Когда церкви и монастыри громили?

– Не только, дочь моя, – священник покачал седатой головой. – Не Лютер сие начал. А вот в веке восьмом, ежели не ошибаюсь, в Византии император Лев Исаврийский запретил почитание икон. Догадываетесь, почему?

– Не совсем, – как можно равнодушнее заметила я. – Тоже… конфорки заводили?

– Отчасти. Времена были тяжелые – войны, чума. Люди изверились, и вот… До образов одноразовых не додумались, однако же, глаголят, мощи святые вместо зелья к болячкам прикладывали. Вот император и решил сие остановить. Но лекарство пуще болезни вышло. Тогда Дамаскин и вмешался, дабы впавшим в соблазн истину разъяснить…

– Погодите! – прервала я. – Но ведь считается, что после здешней катастрофы Господь в милости своей повелел святым не оставлять людей…

– …И направил Святую Агафью руководить салоном красоты? – вздохнул священник. – А Святого Алимпия – чинить моторы? Дочь моя, Церкви еще и не такое ведомо! Вспомните! Кому предки наши кашу за печь ставили? Кому хлеб в воду клали?

– Но ведь действовало! – не выдержала я. – И тогда действовало! И сейчас!

«Кроме сегодняшней ночи», – хотела добавить я, вспомнив лопнувший стояк. Но – смолчала. Не все сразу.

– Об этом, дочь моя, Гете написал. Весьма доходчиво. Читывали?

– Вы про сатану?

Я невольно поморщилась. Почему-то казалось, что этот неглупый человек предложит объяснение посвежее. Кажется, он меня понял.

– Не верите, Эра Игнатьевна? Но если сия сила не от Бога… А она не от Бога, поверьте мне!.. как специалисту.

Я оглянулась. Кабинет пуст, «жучки» я проверяла третьего дня. Рискнуть? Да, пожалуй!

– Есть другая… теория, – осторожно начала я. – Полагаю, вы знаете, что все началось около десяти лет назад, когда здесь случился взрыв. Считается, что взрыв был ядерный…

Вспомнились давние заголовки газет, орущие динамики телевизоров, йод, который нам давали в «учебке». Тогда всем казалось, что начался Армагеддон. Еще бы! Плюс слухи: взрыв – в пять Чернобылей, облако накрыло восемь областей…

– Это был не ядерный взрыв, отец Николай!

Удивленный взгляд, покачивание головой. Не понял? Не поверил?

– Газеты врали. И про боеголовку, и про игрушки дурацкие с настоящим плутонием, и про радиацию. Ничего этого не было! Большая Игрушечная – ложь!

Вообще-то за такое мне должно оторвать язык. Клещами. По возможности, калеными. Но надо же, наконец, разобраться! Этот священник – не псих и не дурак…

– Да, я слыхал… – отец Николай задумался, вновь покачал головой.