— Ну, со мной такого не случалось. Да я, наверное, проглотила бы и не заметила.

— Орла, прекрати говорить глупости. Ты себя недооцениваешь. — Лиз переводит взгляд на бриллиант, который сверкает на безымянном пальце левой руки. Большим пальцем она нежно поглаживает его, словно не верит, что кольцо настоящее. — Джейсон даже попытался опуститься на одно колено, но с задних рядов на нас зашикали и сказали подождать до конца фильма.

— А что за фильм?

— «Гладиатор». Специальный сеанс в «Зеленом кинотеатре» в Ислингтоне. Я нашла кольцо во время битвы за Карфаген, как раз женщину пополам разрубили.

И кто сказал, что романтики больше нет?

— Давай выкладывай. Что именно он тебе говорил, только слово в слово. — Я пытаюсь успокоиться и настраиваю свой орган восприятия, приготовившись услышать о том, как моя лучшая подруга сказала «да».

— Знаешь, это так глупо. — Она разводит руками. — Своего рода шутка, понятная только нам двоим. Ты решишь, что мы чокнутые.

— Не решу. Получается, лучшая подруга выходит замуж и бросает меня одну. Самое малое, что ты можешь для меня сделать, — поведать пикантные подробности.

— Он сказал, что выбрал это кольцо потому, что оно сияет, как моя улыбка.

— Так мило. — Смотрю на этот бриллиант и вижу, как на свету играют блики. — Что ж, он прав. И это все?

— Нет, — сознается она, мнется и добавляет: — Он спросил, не хочу ли я сменить мое доменное имя.

— Э-э?

— Ну, ты понимаешь, он веб-дизайнер. — Лиз принимается защищать его. — Лично мне это безумно нравится: такое глубокомыслие, такая находчивость. И так свойственно ему. (Именно.) Так вот, родителям мы позвонили сразу как только вернулись домой. Они в восторге — уже обсуждают, что надеть на свадьбу. Моя мама мечтает о платье цвета овсянки, а мама Джейсона хочет бежевое. (Господи, мне даже от мысли о нарядах уже хочется есть.) А для подружек невесты я решила выбрать зеленый. Что думаешь?

Думаю, огромное зеленое болото.

— Лиз, не знаю, — уклончиво отвечаю я. — А разве зеленый не считается цветом неудачников?

— Ой, точно. — Лиз наполняет бокалы до краев. — А красный? (Энергично трясу головой. Месть зрелых помидоров.) Пурпурный? (Как перекормленный Папа Римский.) Желтый? (Ходячая тыква.)

— Может, черный? — робко произношу я и опустошаю бокал. Черный стройнит. — Или что-нибудь в вертикальную полоску? (Лиз смотрит на меня в ужасе.) Ну, конечно, не как у мебельной обивки, — спешно добавляю я. — Что-нибудь поизящнее.

Лиз ставит на стол недопитый бокал и осторожно заглядывает мне в глаза.

— Ты за меня не рада, да? — наконец спрашивает она. — Тебе не нравится Джейсон?

— Разумеется, нравится. Он красавчик. Вы идеально смотритесь вместе. Серьезно. Просто…

— Я так и знала. Ты считаешь его тупицей, потому что он помешан на компьютерах. — Она внезапно сникает и смотрит на меня в замешательстве.

— Нет! — Мой знак протеста привлекает внимание пожилой пары за соседним столиком — старики подчеркнуто громко охают и ахают, неодобрительно качают головами. Страусиное перо, приколотое к лацкану пиджака старушки, недовольно подрагивает. — Вот дурочка. С чего тебе вообще такое могло прийти в голову? Честно.