— И ты не женился?

— Просто не нашел той, которая рискнула бы связать со мной судьбу. В прошлом я был омерзительным типом.

— И потом омерзительный тип стал священником, — произнес Откровение. — Сдается мне, у тебя припасена познавательная история.

— Это правда, — подтвердил Урия. — Но некоторые раны слишком глубоки, и мне не хотелось бы снова вскрывать их.

— Твое право, — сказал Откровение, вновь прикладываясь к вину.

Тоже поднеся напиток к губам, Урия посмотрел на гостя поверх кромки бокала. Садясь на стул, Откровение скинул с плеч алую накидку и повесил ее на спинку. Под ней он носил практичную одежду, вполне обычную для простых жителей Терры, но его костюм отличался безупречной чистотой. Также на указательном пальце правой руки гостя красовался серебряный перстень с каким-то гербом, но Урии не удавалось разглядеть подробности.

— Откровение, ответьте, что вы имели в виду, когда говорили, что мой храм скоро исчезнет?

— Именно это и имел, — ответил Откровение. — Полагаю, даже сидя на вершине горы, ты не мог не слышать о том, что Император провозгласил целью своего Крестового Похода полное уничтожение любых религий и суеверий. Его войско скоро прибудет сюда, чтобы не оставить от храма камня на камне.

— Это мне известно, — с грустью в голосе произнес Урия. — Но для меня это ничего не изменит. Я остаюсь верен своим убеждениям, и ни одному воинственному деспоту не удастся меня запугать. Я не предам свою религию.

— Ты очень упрям, — заметил Откровение.

— Это — вера, — отрезал Урия.

— Вера! — Откровение насмешливо фыркнул. — Ты всего лишь добровольно отдаешь себя во власть всевозможной чепухи, не имея ни малейших доказательств…

— В том и заключена сила религии, что ей не нужны доказательства. Достаточно просто поверить.

Откровение расхохотался:

— Думаю, теперь очевидно, почему Император решил избавиться от религий. Вот ты полагаешь, будто в вере заключена сила, а я считаю, что она опасна. Вспомни, что вытворяли в прошлом движимые верой фанатики, подумай обо всех тех чудовищных преступлениях, совершенных верующими за прошедшие века. Политиканы погубили тысячи людей, но священники — миллионы.

Урия допил вино и спросил:

— Вы пришли сюда, чтобы поиздеваться надо мной? Да, я отринул путь насилия, но не стану терпеть, когда меня оскорбляют в моем же собственном доме. Если вам больше нечего мне сказать, лучше уходите.

Откровение отставил кубок и поднял руки в примирительном жесте:

— Ты, несомненно, прав. Прошу прощения за то, что повел себя столь неучтиво. В конце концов, я пришел для того, чтобы побольше узнать о храме, но не для того, чтобы ссориться с его хранителем.

Урия учтиво кивнул:

— Я принимаю ваши извинения. Не желаете ли осмотреть храм?

— Желаю.

— Пойдемте, — сказал Урия, с трудом поднимаясь со стула. — Я покажу вам Камень Молний.

Пройдя вместе с Откровением из ризницы обратно в неф, Урия не удержался и вновь посмотрел на прекрасную роспись свода. За украшенными витражами окнами трепетало пламя факелов, и Урия понял, что под стенами храма собралась внушительная толпа.

Кто же все-таки такой этот Откровение и с чего вдруг решил проявить такой интерес к Камню Молний?

Неужели один из полководцев Императора, задумавший выслужиться перед своим повелителем, уничтожив последний храм Терры? Или же он вождь наемников, рассчитывающий, что новый владыка этого мира отблагодарит его за истребление символов веры, сопровождавших Человечество с первых дней пути к цивилизованности?

Как бы то ни было, Урия обязан был как можно больше разузнать о своем госте и о его замыслах, а для этого требовалось его разговорить.