Изменить размер шрифта - +

- Спасибо, - посмотрел на него протрезвевший Мутин, -  сколько я тебе должен? Помог ты мне… Миллион… Миллиард? Любую сумму, только назови…

- Не нужно мне от тебя ничего, - улыбнулся странник, - а помог не я, а Бог, Он творит дела! А ты меняйся в покаянии своём, где можешь одарить – одари, где можешь спасти – спаси! Только не убегай от Судьбы, от неё не убежишь!

С этими словами добрый странник поцеловал икону, поставил её на прежнее место и, трижды поклонившись ей, вышел из дома.

Потрясённые люди молчали: ещё бы, не каждый день видишь чудо рук Господних, не каждый!

 

…В небе над Приречной плотной свинцовой стеной мрачно сгущались тучи.

- За что?!! – плакал Всевышний, сотворивший род людской и землю - За что…

В тёмных облаках над деревней сумрачно мелькали всполохи зарниц.

 

Снился ночью олигарху Мутину ужасный сон.

В нём Сам Бог сурово спрашивал его: - На что ты свою бессмертную душу променял?! На замки и дворцы на тропических островах, построенные на краденые деньги, на юных любовниц?!!

И видел себя Мутин в пламени огня неугасаемого и грыз его червь великий и ужасный. В ужасе проснулся олигарх от видения своего и горько плакал.

Наутро же нашли его спящим на полу под святой иконой.

 

 

Часть третья

 

СПАСТИ ЗАРЮ

 

 

 

 

 

С криками первых редких уцелевших петухов вставала  деревня Приречная.

Пробуждение у олигарха Мутина было неприятным. Сильно болела голова после вчерашнего застолья, и самым неприятным фактом было то, что он помнил всё из вчерашнего дня, ну решительно всё.

Поэтому он подошёл к хозяевам дома и, заглядывая как-то по-собачьи им в глаза, извинительно улыбнулся: - Вы уж простите меня, окаянного, и забудьте то, что я вчера наговорил, потому что так перебрал, что жив насилу остался! Воистину, бес попутал. Особенно, ты, тётя Алёна, прости, каюсь, грешен.

- Да что уж говорить, - глянула на него понимающе Меленкова, - конечно, прощаю, только ты так не пей больше никогда, люди-то, они разные бывают, поостерегись, однако. Эвона, как тебя шает ещё и штормит…

- Ну а ты, Вячеслав Иванович, прощаешь грешника? – глянул на Меленкова олигарх, - Прости, а?

Посмотрев на покаянную физиономию олигарха-губернатора, фронтовик не выдержал и улыбнулся: - Ладно, сын Петров, повинную голову меч не сечёт. Но задумайся над своей жизнью, Саша, пожалуйста, задумайся. Ведь вправду говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Эх, инсургент ты наш инсургентович!

- Прощаете, значит, - радостно посмотрел Мутин на стариков и радостно улыбнулся.

- Прощаем, Саша, прощаем, - заулыбался Меленков, - Бог велел прощать, куда уж нам грешникам до его всепрощения. Только изменись, Саша, и жизнь свою измени!

- Обязательно изменюсь и исправлюсь, - пообещал олигарх и отойдя от стариков,  растолкал и разбудил спавшего за столом полицейского.

Отказавшись от предложенного завтрака, они на пару с Кораблёвым, слегка покачиваясь, словно от невидимого шторма, пошли к поджидавшей их «Заре».

И штормило их так, будто бы сам Сиверко-ветер с ледяной северной удалью и прохладой играл с ними.

В это же раннее утро проснулись и в доме Святогорова. Разбудив пристава Новоторова,  спавшего на диванчике, капитан Святогоров не торопясь приготовил приставу и себе свой утренний завтрак.

- Ну, как, служивый, - сочувственно смотрел на Новоторова капитан, - не болит головушка после вчерашнего? Я-то деревенский, и не к такому привык.

- Болит, ох как болит, - отвечал Валентин Петрович, - спасу нет, гудит, окаянная!

- Ну, это мы вмиг поправим, - усмехнулся Анатолий Иванович и, доставая банку с ядрёным деревенским рассолом, щедро плеснул целительную жидкость приставу и себе  в большие гранёные стаканы, - поправляйся, Петрович, эта штука быстро тебя на ноги поставит, целебная она, на травах здешних.

Быстрый переход