В помещении зажёгся мягкий матовый успокаивающий свет. Пройдя вглубь кабинета, Мальцев увидел жену Вовки Люцина, дознавателя Лику, которая лежала на мягком пушистом диванчике абсолютно обнажённая, прикрытая лишь мягкой белой простынкой. Увидев зашедшего Андрея, Лика медленно стащила с себя свою белоснежную накидку и, сверкнув своими зовущими и просящими мужской ласки  маленькими грудями, абсолютно нагая, бесстыже и призывно раздвинула перед ним свои ноги, показывая тёмный пушок волос своего сокровенного женского таинства и естества.

- Войди в меня! – в кабинете раздался хриплый и срывающийся от волнения голос Лики, - И люби меня до смерти! Ибо только ты мне люб, и никто другой!

- Лика, ты что?! Сдурела совсем?! – ужаснулся Мальцев и почувствовал, как густая горячая кровь прилила красной краской к его лицу. – Одевайся, как ты смеешь?!

Конечно, Андрей, как и многие мужчины, частенько провожал внимательным мужским взглядом сверкающую своей какой-то южной и неземной красотой Лику Люцину.

Но чтобы такое?!

Да у неё муж в отделе работает, что ещё за служебный роман?! Да за такое к освобождению приговариваются без всякого снисхождения! Вот так!

- Возьми меня, я Лилит! – не успокаивалась в своём бесстыдстве, Люцина. – Неужели я не нравлюсь тебе?

- Нет! – сказал, как отрезал наш герой, чувствуя, как закипает гневом и презрением всё его естество. – Одевайся и выметайся!

- А может быть ты передумаешь, Андрюша? – не сдавалась молодая бесстыдница, изогнувшись дикой кошкой на диване и показывая себя со всех сторон. – Посмотри, как я дивно хороша!

- Дознаватель Люцина! – сухо посмотрел на неё Мальцев. – Давай быстро одевайся и ко мне в кабинет на разбор полётов! Ты хоть понимаешь, что сделали бы с тобой, если бы я доложил руководству?!

В какое-то мгновение до Люциной видимо дошло то, что она натворила. Словно бы проснувшись, она стыдливо натянула на себя простынь, закрыв себя до подбородка.

- Извините меня, - просяще посмотрела на него южная красавица, - такого больше не повториться никогда!

 Мальцев посмотрел на свою подчинённую.

- Ладно, - смягчился он, - одевайся и работай. И запомни, того, что сейчас было, - никогда не было. Мужа люби! Забыла что ли, что у нас за прелюбодейство освобождают?!

Ещё раз укоризненно посмотрев на Люцину, её начальник, грустно покачав головой, вышел из служебного кабинета.

Летний жаркий день пролетел незаметно.

Придя домой, поцеловав Джессику, приготовившую шикарный ужин на двоих, наш герой, скинув пропотевшую потом служебную куртку, принял ванну. Смотря, как  причудливо играет и струится вода с шампунем в лучах  электрического света и как быстро набирается ванна, Андрей блаженно улыбнулся – да, всё у него хорошо, но может быть и лучше, потому что вечер таил в себе много нового и интересного в их отношениях с его Джесс.

Дверь ванной комнаты бесшумно отворилась и внутрь вошла Джессика Юнг, облачённая в лёгкий и просвечивающий халатик, под которым виднелись алые ягодки её молодых острых девичьих грудей. Грациозно скинув халатик и оставшись в чём мать родила, Джессика закрыла воду, льющуюся из крана и осторожно, как трепетная лань Афродиты, коснулась ножкой тёплой воды и мягко улыбнувшись, погрузилась в нежную пену ванны.

В каком-то неописуемом блаженстве и томной неге Андрей целовал юные груди Джессики, и на самой высокой ноте слияния их в любовной страсти, стал единым целым со своей любимой и полностью растворился в ней.

И стали они едины: она в нём, а он в ней.

Время, отданное любви, пролетело незаметно…

Выходя из ванной, Андрей ещё раз поцеловал свою Джесс: - Спасибо, любимая, я люблю тебя!

- Я тоже, - сверкнула светло-зелёными прекрасными глазами его возлюбленная, - люблю тебя!

После чего молодые люди сели за праздничный стол, с любовью накрытый и сервированный Джессикой Юнг.