— Это самая близкая к ереси вещь, которую когда-либо говорили в моем присутствии, — тихо сказал Альфарий.

— И поэтому вы выслушаете меня, — сказал Джон, — ведь вы способны узнать истину, когда услышите ее. Вы принимаете в свои ряды только самых образованных и умных. Вы мыслите самостоятельно!

Он стоял между гигантами, действуя на свой страх и риск. Сонека улыбнулся, увидев, что к Грамматикусу вернулась уверенность.

— Император обозначил идеал, — объявил Грамматикус, — который хорош, пока к нему идешь. Он воодушевляет и движет массы, дает воинам точку опоры, но это всего лишь утопия.

— Мы обсуждали этот вопрос, — тихо сказал Пек.

— И?.. — спросил Грамматикус.

— Мы пришли к выводу, что подобные идеалы абсолютно несовместимы с задачей выживания вида, — ответил Пек.

— Никто не может достигнуть или даже приблизиться к состоянию совершенства, — заговорил другой капитан. — Потому что совершенство — идеал, недостижимый для несовершенных существ.

— Лучше управлять, опираясь на недостатки людей, удерживая их на неизменном уровне, — добавил Пек.

Грамматикус кивнул.

— Спасибо за вашу точную оценку, я аплодирую вашей дальновидности. — Он повернулся к Альфарию. — Сэр, Империум готов взорваться. В зоне привала на Эолите Кабал ждет возможности показать вам, как лучше управлять, выражаясь словами Первого капитана, с опорой на недостатки людей.

Альфарий глубоко вздохнул и посмотрел на Джона.

— Я буду удивлен, если не пожалею в грядущие годы о том, что не казнил тебя прямо здесь.

— Гражданская война, сэр, — предостерег его Грамматикус. — Подумайте об этом.

Альфарий покачал головой:

— Думаю. Джон, у моих братьев бывают распри и ссоры, они ссорятся друг с другом, но это делают любые родичи, и это может привести разве что к синякам. Не к крови. Я вошел в эту семью позже всех, но я знаю ее устройство. Например, Робаут презирает меня, а я его игнорирую… Но чтобы развязать гражданскую войну, примарх должен желать брату-примарху смерти, а этого просто не может быть. Это невозможно. Теперь нами руководит Воитель и…

— Воитель? — тихо повторил Грамматикус.

— Воителем стал Хорус Луперкаль, — ответил Альфарий.

— Как давно? — спросил Джон.

Его лицо внезапно стало очень напряженным.

— Пять месяцев назад, после Великого триумфа на Улланоре. Император переложил бразды правления Великим Крестовым Походом на Хоруса и назначил его Воителем. К сожалению, отступление с Нурта и твои интриги помешали мне лично присутствовать на церемонии. Но обычно я и так избегаю подобных мероприятий и высылаю своих представителей.

— Хорус уже Воитель… — прошептал Джон Грамматикус и тяжело опустился на палубу, качая головой.

Космодесантники смотрели на него, как взрослые смотрят на готового впасть в истерику ребенка.

— Джон, в чем дело? — спросил Омегон.

— Уже… — бормотал Джон, качая головой. — Так быстро. Два года, он говорил про два года. У нас их больше нет.

— Джон?

Грамматикус старался не смотреть на окружающих его космодесантников. Когда подошедший к нему Сонека положил ему руку на плечо, Джон дрожал.

Шмыгнув носом. Грамматикус посмотрел на Альфария.