Суда всех размеров и названий, от больших остроносых транспортов, которые обычно перевозили зерно, до маленьких рыбачьих баркасов теснились в видессианских портах. Казалось, моряков в столице стало больше, чем солдат. Моряки – все до одного видессиане – заполонили харчевни и гостиницы города. Они затевали пьяные драки с наемниками. Иногда – просто ради того, чтобы помахать кулаками, иногда – не на шутку, до крови.

При известии о драках Марк поневоле вспоминал Виридовикса. Как он перенес плавание в Присту? Если бы горячий кельт только знал, сколько раз он потерял возможность подраться, сбежав из города, то, наверное, приплыл бы назад. Вспыльчивый галл никогда не упускал возможности ввязаться в историю.

Видессианские доки были переполнены кораблями, стоявшими впритык один к другому. Прибытие еще одного – купеческого судна из Кипаса, что в западных провинциях, – не стало большим событием. Однако купец привез нечто гораздо более существенное, нежели груз вина. Он привез новости, которые разнеслись по городу с быстротой степного пожара.

В римские казармы их прянес Фостий Апокавк. Когда‑то – еще до того, как Скавр взял его к себе в отряд – он мыкался по воровским притонам города. Там у него остались кое‑какие знакомые. Апокавк ворвался в казарму возбужденный. Его длинное лицо пылало от гнева.

– Проклятье грязным чужеземцам! – выкрикнул он с порога.

Легионеры вздрогнули. Их руки невольно потянулись к мечам. Видесс был городом‑космополитом и городом‑ксенофобом одновременно. Слишком часто подобный крик призывал толпы к бунту. Увидев, что это всего лишь Апокавк, солдаты обругали его. Он испугал их.

– Ты что, имеешь в виду нас? – спросил Скавр.

– Что? Нет, конечно! – ответил ошарашенный Апокавк и отдал командиру честь.

Бывало так, что Фостий старается быть римлянином больше, чем сами римляне, подумал трибун. Легионеры дали Апокавку возможность, которой он никогда не имел бы на своем клочке земли, – возможность обрести свое место в жизни. И в ответ получили полную преданность. Сейчас бывший видессианский крестьянин брил бороду, как римлянин, ругался на хорошей латыни – с акцентом, правда, но вполне бегло. Апокавк – единственный из новых солдат Марка, кто носил на руке клеймо легионера.

– Эти проклятые Фосом еретики‑намдалени… – начал Фостий. В некоторых случаях он все же оставался истинным видессианином.

– Солдаты Аптранда? – Трибун встревожился не на шутку. Римляне беспокойно переглянулись. Однажды им приходилось усмирять мятеж и сдерживать толпу, готовую растерзать на части людей Княжества. Эта история оставила неприятные воспоминания.

Апокавк отрицательно покачал головой:

– Нет, эти бродяги тут не при чем. Среди них достаточно честных людей, чтобы не творить беспорядков. – Он с отвращением сплюнул себе под ноги. – Я говорю о людях Дракса.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Не тяни же, парень! Говори! – кричали легионеры.

Сердце Марка упало. Его охватило предчувствие беды.

– Этот ублюдок, пират, – проговорил Апокавк, – его послали за Бычий Брод, чтобы он усмирил мятежников, так теперь он возомнил себя королем. Дракс, грязное, вонючее порождение Скотоса… Он украл у нас западные провинции!

Глава вторая

Впередсмотрящий прокричал с бочки, укрепленной на вершине мачты «Победителя»:

– Земля!

– Благодарение богам! – хрипло вымолвил Виридовикс. – Я уж думал, они нас забыли.