Заметив, что Скавр – наконец‑то! – в относительно приличном – ab`.%‑((, один из чиновников приблизился к нему.

– В чем дело, Итзалин? – спросил Марк, подняв голову от счетов. Даже не глядя от них, он отсчитывал цифры с поразительной ловкостью: долгая практика с костяшками счетов сделала трибуна таким же умелым в обращении с ними, как любого счетовода.

– Нечто забавное, – сказал Итзалин, протягивая ему пергаментный свиток.

Итзалин был худым человеком неопределенного возраста с болезненножелтоватым лицом. Он изъяснялся на специфическом чиновничьем жаргоне даже в тех случаях, когда говорил о вещах, не имеющих ни малейшего отношения к финансам. Вероятно, он разговаривает так, даже когда занимается любовью, презрительно думал Марк.

Скавру стало любопытно: что смешного мог откопать в документах этот человек с рыбьей кровью.

– Ну показывай. Что там такое?

Итзалин развернул свиток:

– Обрати внимание на печати. Если судить по внешнему виду, это правильно составленный документ. Однако посмотри, какая неопытная рука его писала. Текст детски простой, грамматика явно хромает. А смысл документа сводится к тому, чтобы вытребовать у столицы некую сумму для покрытия оперативно израсходованных фондов провинциального городишки…

Итзалин даже рассмеялся, что случалось нечасто. Шутка была, с его точки зрения, замечательная.

Скавр проглядел документ и внезапно разразился хохотом. На мгновение лицо Итзалина просияло: похоже, вышестоящий изволил оценить шутку. Затем бюрократ занервничал. Трибун смеялся что‑то слишком долго.

Наконец чиновник проговорил:

– Прошу прощения… Мне показалось, ты нашел здесь еще больше смешного, чем заметил мой непосвященный взгляд… Ты не поделился бы с нами?..

Марк все еще не мог говорить. Он просто ткнул пальцем в подпись. Глаза Итзалина последовали за его пальцем… и кровь медленно отхлынула от лица бюрократа.

– Твоя подпись?.. – пролепетал он почти неслышно и испуганно уставился на меч Скавра. Он не привык видеть оружие здесь, в финансовом отделе, где строились куда более коварные ловушки из чернильниц и гусиных перьев.

– Ну да, конечно. – Скавр наконец взял себя в руки. – Поищи‑ка среди документов. Там должен быть императорский рескрипт, сопровождающий мою просьбу. Жители Гарсавры сослужили Империи большую службу, пожертвовав свои личные средства, чтобы выкупить у Явлака пленных намдалени. Простая справедливость требует вернуть им деньги.

– Да, конечно, конечно. Я сделаю все, что от меня зависит, дабы ускорить процесс погашения задолженности… – Попав, мягко говоря, в затруднительное положение, Итзалин запинался и лепетал, чего обычно за ним не водилось. – Великодушный господин, ты, я надеюсь, то есть ты понимаешь… ибо я не намеревался нанести оскорбление… отнюдь… когда высказал свою мысль в форме, коя могла на первый взгляд показаться слегка… э‑э… пренебрежительной…

– Пустяки, – отмахнулся Скавр. Он встал, похлопал несчастного чиновника по плечу. Сейчас Марк не мог объяснить, что испытывал к Итзалину горячую признательность: даже с Сенпатом и Неврат он, кажется, так не смеялся.

– В таком случае я составлю меморандум, и средства будут перечислены и отправлены со всевозможной оперативностью, – сказал Итзалин. Он был счастлив отыскать предлог и улизнуть от римлянина.

– Да, пожалуйста, сделай это, – сказал Марк ему вслед.