Изменить размер шрифта - +

Не желая настраивать жреца против себя или казаться несдержанным и злым, Марк достал еще один кувшин и протянул Стипию.

– Хочешь хлебнуть? – спросил Стипий. Когда трибун отрицательно покачал головой, жрец, неприязненно глядя на кружку, осушил кувшин до дна. Все дурные предчувствия с новой силой набросились на Скавра.

– А‑ах!.. – выдохнул Стипий, отставляя кувшин. В его голосе прозвучало истинное наслаждение. Он поднялся и кое‑как побрел к двери. Он влил в себя столько вина и к тому же с такой скоростью, что это могло бы свалить с ног и полубога.

– С‑скоро в‑вернусь! – заплетающимся языком проговорил он. На этот раз выпитое сказалось и на его речи. – Н‑нужно забрать из монастыря мои… шм‑мотки и принести с‑сюда.

Передвигаясь осторожно, жрец двинулся к двери шагом человека, привыкшего ходить после изрядных возлияний. Но не успев сделать и пяти шагов, он вдруг опять повернулся к Марку. Несколько секунд жрец изучал трибуна, глядя неподвижно, как сова. Скавр уже собрался спросить, чего тот хочет, когда Стипий р‑решительно в‑вышел из казармы.

Раздосадованный и раздраженный, Скавр вернулся к пергаментам.

 

 

* * *

 

В этот вечер Хелвис спросила его:

– Ну, как тебе понравился этот Стипий?

– Понравился? Мне он совсем не понравился, но есть ли у меня выбор, вот в чем вопрос. Какой угодно целитель лучше, чем никакого.

Марк подумал о том, насколько откровенным может быть с Хелвис в этом щекотливом вопросе – жена трибуна была очень религиозна.

Скавр откинулся на переборку, отделяющую их комнату от комнаты соседа; две римские казармы из четырех были разделены для семейных пар перегородками.

Хелвис хмыкнула и нахмурилась, почувствовав его колебания. Но прежде чем она успела задать еще один вопрос, ее пятилетний сынишка Мальрик бросил деревянную тележку, с которой играл, и начал во все горло распевать грубую солдатскую песню: «Маленькая птичка с желтеньким крылом». Хелвис закатила глаза – голубые, как у многих намдалени.

– Так, а теперь – хватит, молодой человек. Пора в постель.

Мальрик не обратил на мать внимания и продолжал голосить, пока она не схватила его под коленки и не подняла вниз головой. Мальчишка весело засмеялся. Туника упала на пол, соскользнув с плеч. Хелвис уловила взгляд Марка.

– Видишь, половина битвы уже выиграна.

Трибун улыбнулся, наблюдая за тем, как она стаскивает с сына штанишки. Она была красива. Ему нравилось смотреть на нее. Кожа Хелвис была бледнее, а черты лица – менее острыми, чем у видессианок. Выступающие скулы и пышный рот придавали ее лицу особую красоту. Она была немного полновата, и под льняной блузой выступала ее высокая грудь. Фигура Хелвис привлекала взоры многих мужчин. Марк немного ревновал ее. Ранняя беременность еще не успела округлить ее живот.

Хелвис легонько шлепнула Мальрика по попке.

– Иди, поцелуй Марка перед сном, сбегай кое‑куда – и спать.

Марк любил ее голос – мягкое контральто.

Мальрик жаловался и вздыхал, пытаясь выяснить, насколько серьезна сейчас мама, но следующий шлепок и грозный взгляд убедили его в том, что она не шутит.

– Хорошо, мама, я уже иду, – сказал Мальрик и подбежал к Скавру. – Qпокойной ночи, папа.

Ребенок разговаривал с Хелвис на диалекте намдалени, а с Марком – по‑латыни. Мальчик выучил этот язык с радостью ребенка, получившего новую игрушку. Впрочем, это было не удивительно: прошло уже почти два года с тех пор, как Марк и Хелвис начали жить вместе.

– Спокойной ночи, сынок. Спи хорошо. – Скавр взъерошил светлые волосы мальчика, так похожие на волосы его покойного отца Хемонда. Мальрик обнял его и, юркнув под одеяло, закрыл глаза.

Быстрый переход
Мы в Instagram