В это время из глубин Внешней Тьмы прилетел и упал на Землю обломок металла. Металл сей был настолько тверд и не поддавался обработке. Даже у Трейна с его умениями и талантом опустились руки. День и ночь он пытался обработать металл, пробовал знакомые и незнакомые способы плавки или пытался отделить хотя бы частицу от небесного подарка. Он забыл о еде и сне. Трейн вел битву — огонь таланта противостоял твердости металла».

Мелодичный голос рассказчика умолк, как бы истощенный борьбой давно умершего кузнеца. Слушатели, околдованные увлекательным рассказом, сидели не шелохнувшись. Старый король, мудрец Реас, свита, стража, слуги! Слегка утомленный высочайшим посещением Ванил, широко открыл рот. Перед Фериш Агой стояла чаша с ароматным вином, до которой достойный шемит даже не дотронулся! Даже мрачный Конан, положивший руки на покрытый сукном предмет, слушал внимательно.

Амрод обвел взглядом притихшую публику, пригубил немного вина и продолжил:

— «Долгой была битва, но в конце концов Трейн признал себя побежденным. Он забросил небесный металл в самый темный угол мастерской и принялся за свою обычную работу.

Прошли годы.

Однажды некий благородный альб, посетивший мастерскую, чтобы получить свой заказ, обмолвился, что он спешит на прощальный пир, устроенный по случаю отъезда принцессы Аригейль. Дочь короля выходила замуж и уезжала в далекие земли. Она была единственным существом, проявившем теплоту и нежность к Трейну. Они выросли вместе во дворце и то ли из-за случайной прихоти, то ли из-за доброго сердца, альбийская принцесса часто играла с уродливым тролликом. Кузнец решил в последний раз увидеть свою единственную подругу детства.

Он искупался, надел чистую одежду. Его беспрепятственно пропустили во дворец на королевский пир. Многие здоровались с ним. Благодаря своему таланту он стал знаменит! Посадили тролля в конце праздничного стола. Он пил и веселился, как и все остальные.

Наконец, появилась Аригейль! Она была прекрасна, как весенний день, нежна, как утренняя роса, лучезарна, как Заря! Очарованный, тролль не отводил от нее восхищенного взгляда. И когда в конце пира она простилась со всеми и уехала, Трейн понял, что с ней навсегда исчезла в небытие важная часть его жизни.

Он вернулся в мастерскую. Никогда до тех пор не замечал он, сколь мрачно его жилище! Трейн создавал красоту для других, носил ее в своем сердце. Он посмотрел в огромное серебряное зеркало, сделанное для того, чтобы можно было отовсюду видеть в нем его творения. Никогда раньше он не вглядывался в собственную внешность. И увидел отвратительное косматое чудовище! Увидел хилые, согнутые ноги, уродливые, волосатые и мускулистые руки, создавшие столько красивых вещей!

Неужели Трейн был влюблен в прекрасную Аригейль? Или гениальный мастер, исполненный желания творить чудеса, был уничтожен прихотью судьбы? С разбитым сердцем Трейн забился в самый темный угол кузницы и горько разрыдался. Его разорванная на кусочки душа вылилась в поток горьких слез. Слезы тролля?! Неслыханно! Тролли, у которых были каменные сердца, никогда не плакали! В первый и в последний раз Вселенная видела такое чудо!

Но чудеса на этом не кончились! Будто бы согретый слезами Трейна, слиток, на который оперся в своей скорби кузнец, засветился необыкновенным сиянием! Небесный металл, заброшенный в угол много лет тому назад, проснулся!»

Амрод вновь прервал свой рассказ и отпил глоток вина. На дворе наступили синеватые сумерки. Незаметно подкрался вечер.

Ванил уловил запах подгоревшего мяса. Сотея, вышедшая из кухни, увлеклась, как и все остальные, рассказом о несчастном тролле. Глаза добродушной поварихи наполнились слезами.