За их столом, гордый оказанной ему честью, сидел Пепин. Искупавшийся и одетый в новую одежду, бывший раб наслаждался вновь приобретенной свободой. Кузнец, пришедший поправить дверь комнаты Реаса, снял с него рабский ошейник, и теперь кобольд чувствовал себя па седьмом небе.

Меланхоличный по своей сущности альб Амрод задумался о чем-то своем и рассеянно слушал сердитого Кетрага. Гирканец, приверженец полного воздержания, не мог примириться с фактом, что потерял волю и сознание, хотя бы и иа несколько часов.

— Не вино и женщины виноваты в стольких драках, войнах и сражениях! — трезво поучал его шемитский Ага. — А неразумное и непостоянное использование этих даров богов! Бери пример с меня! Или с Конана Киммерийца!

— Так ты, Ага, пьешь, как бездонная бочка! — изумился Кетраг. — А Конан меняет женщин чаще туранского эмира! Нет более известных драчунов и любителей скандалов, чем вы, во всем Аренджуне!

— А, так это для поддержания формы! Без постоянства нет успехов! Выпьем же за это! Вина!

Лучше всех чувствовал себя Плам. Несмотря на тяжелую ночь и полученные раны, внутреннее удовлетворение от одержанной над силами Тьмы победы было большим. Каким великим чародеем был Богард, его учитель! Он смог блестящим образом разбить козни могучего Правителя Черного круга!

Но одно объединяло всех присутствующих. Всех мучило любопытство! Особенно нетерпеливыми были те из них, которые скоро проснулись с тяжелыми головами и налитыми свинцом ногами и руками. Они терялись в догадках. Даже принимавшие участие в полуночном сражении Плам и Амрод не знали почти ничего.

Поздним утром, сопровождаемый многочисленной стражей, прибыли король Озрик и сатрап Торфаг. С большим интересом осмотрели они зарубленные тела во дворе и на лестнице, а также тяжелую дубовую дверь, сорванную с петель как будто великанской рукой. Но даже па вопросы настойчивого правителя Заморы Богард непреклонно отказывался отвечать прежде, чем наступил вечер.

Государственные дела задержали короля Оз-рика во дворце, и нетерпение в таверне «Пуповины» росло. Хорошо, что присутствовал только узкий товарищеский круг, потому что в нервной обстановке легко мог вспыхнуть скандал.

Наконец, король и Торфаг прибыли, и Банил, делая героические усилия, приветствовал их и посадил на почетные места. Почти сразу же из комнаты вышел Реас, неся с собой лиру старого музыканта и «Скрижали Скелоса». В последнее время он не расставался с книгой даже на утренних прогулках.

Строгай Торфаг, очень ревностный и педантичный, что относилось до защиты и соблюдения порядка и закона в Аренджуне, встал первым и задал те вопросы, которые волновали всех:

— Благородный Богард, почетный вельможа Заморы и уважаемый всеми нами мудрец! Властью, данной мне королем Озриком, правителем Заморы, пусть славится его имя в веках, здесь присутствующий, спрашиваю тебя самым учтивым и настоятельным образом: что случилось? Как попали эти семнадцать трупов известных в стране разбойников сюда, на постоялый двор? Что это был за странный сон, который обуял гостей и посетителей? Кто несет ответственность за эти пренеприятные события?

— Длинный вопрос требует длинного, пространного ответа. Но прежде чем начать рассказывать, я хочу предупредить вас, что речь идет не о сказках и развлечениях, а о серьезных, доверительных и очень опасных делах!

Внимание всех присутствующих было направлено к излучающей мощь и достоинство фигуре Реаса. Голос его глубоко проникал в сознание слушателей.

— Налейте себе вина и запаситесь терпением, благородные гости и друзья! Я отвечу не только на заданные мне сатрапом вопросы. Всему свое время!

Компания последовала совету мудреца. Конец долгого ожидания пришел. Наконец-то, все получат так желанные ответы на мучившие их весь день вопросы.