— Со вчерашнего дня Пепин — свободный человек! — твердо заявил молодой славин.

— А с сегодняшнего я провозглашаю его почетным заморийским аристократом! — отозвался старый король, воодушевленный подвигом кобольда. — Но что ты думаешь делать с лирой, мудрец Богард?

— Это смертельно опасный инструмент и он должен быть надежно спрятан, Ваше величество! Я отдам ее жрецам Митры, чтобы они укрыли инструмент в тайном храме под Тарантией, где похоронен святой Эпимитриус. Там силы Зла не достанут его. Но для вашего собрания диковин у меня есть кое-что! Сандалия Хирента, которую он потерял при бегстве по лестнице. Она сделана из кожи болотного демона, провинившегося на службе Сету. Сдирают ее с живого его тела, и она начинает жить собственной жизнью!

— Очень интересно, благородный Богард, очень интересно! Спасибо! А девушка?

— Девушка — рабыня, околдованная Хирен-том, она и в самом деле хорошая танцовщица. Я освободил ее от заклинаний и думаю дать ей свободу. Если хотите, она с радостью станцует для вас.

* * *

Танец Деи в этот вечер целиком отличался от предыдущего. Не было одурманивающего аккомпанемента, дикого стука по столам, желания смерти и разрушения. Но исполнительница была та же. Та же прекрасная фигура, пленительное и привлекающее к себе лицо, огненные, страстные губы. Тот же изумрудный блеск в зеленых глазах. Та же неописуемая красота!

Даже старый король, давно переставший чувствовать влечение к женщинам, впал в экстаз. А мужчины, видевшие танец и накануне вечером, с трудом сдерживали эмоции в присутствии монарха.

Когда танец закончился и король вознаградил маленьким кошельком преклонившую перед ним колени танцовщицу, Дею усадили за центральным столом.

Свободное место было и возле Плама, но он ни взглядом, ни жестом не пригласил ее. Бритунийка села между Конаном и принцем Моррогом…

Через несколько минут король Озрик получил сандалию сбежавшего Хирента. Обрадованный и очень усталый, он тепло распрощался с дружеской компанией и, сопровождаемый Торфагом и Реасом, отбыл во дворец. Храм Митры находился в непосредственной близости возле жилища сатрапа, а Богард хотел провести ночь в молитвах и бдении.

— Хороша королевская компания, особенно если ты почетный вельможа, как мы! Но правила этикета сковывают! Вина! — так рассуждал достойный шемит.

— Когда я стану королем, то запрещу подобные выдумки! — с жаром сказал Конан. Флирт между ним и рыжеволосой танцовщицей быстро продвигался вперед — жадная ру-ка киммерийца уже проникла под шелковую тунику. Варвар не терял времени даром! Ласково расчесывая его черную гриву нежными пальчиками, бритунийка проговорила сладким, чарующим голоском:

— Надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я была вчера безвольной игрушкой в руках этого ужасного жреца!

— Хорошенькая игрушка! — шумно засмеялся Конан. — Плам, друг мой, удивляюсь я тебе, как ты устоял перед такой очаровательной девушкой?

— Не устоял! — устало ответил спрашиваемый. — Была волшебная и неповторимая ночь! Желаю каждому пережить такую, хотя бы в первой ее части. У меня больше нет такого желания!

Глава XXII

«Кобольд»

Миновало несколько спокойных дней. Ярмарка замирала. Опустело большинство загонов и временных торговых лавок. Полностью закрылся базар для животных. Множество шатров и палаток были собраны, и их обитатели уже уехали. Разобрали и шатер цирка месьора Булемеса. Вместе с ним в далекие земли уехала и Дея.