— Конан! Ты — честный и достойный человек! Любая профессия, пусть даже и работорговца, и сутенера хороша, лишь бы исполнять ее по-честному и по справедливости!

— Вот поэтому я и люблю тебя, Реас! Но сутенер из меня не получится! У куртизанок не останется сил для клиентов! Я разорюсь!

Глава XXIII

«Непобедимый»

Высокие трибуны постепенно заполнялись народом. Площадь перед Львиными Воротами была полностью ограждена и походила на громадный амфитеатр. В середине был оставлен большой овал свободного пространства — арена.

По старой традиции, сегодня должен был состояться только один поединок. Король выбирал символического защитника города, который боролся за награду в триста золотых монет. Щит с его гербом выставлялся на специальном постаменте в центре арены. Желающие помериться с ним силой ударяли по щиту своим оружием. Если ударяли острием — бой проводился настоящим оружием и часто заканчивался смертью. Если удар был рукоятью оружия, то бой проводился притупленным тренировочным оружием. Если появлялся больше чем один претендент, король определял самого достойного.

В этом году защитником был Конан. Его слава и успехи на играх были более, чем достаточны, чтобы король Озрик остановил свой выбор на нем. Его щит, с нарисованным большим рубиновым глазом, был уже выставлен посреди арены. Король и почетные гости как раз занимали места на центральной трибуне. Все было готово к началу поединка.

В этот момент произошел неприятный инцидент. Глава аквилонской делегации, пуантенский герцог Троцеро представил королю аристократа со странной внешностью.

— Ваше величество, это барон Пулио, один из видных аристократов королевства Аквилонии.

— Я рад приветствовать его на заморийской земле. Жалко, что он прибыл так поздно и пропустил самую интересную часть игр!

— Всегда успеваю к самому интересному, Ваше величество! — женственным голосом отозвался барон. Его волосы были окрашены в несколько цветов, он был одет в особенную, почти женскую одежду. Его рука, небрежно положенная на эфес длинного прямого меча, усыпанного драгоценностями, была с кроваво-красным маникюром.

В типично женском реверансе барон Пулио поклонился смущенному монарху и занял свое место рядом с заметно взволнованным графом Троцеро. Король Озрик наклонился к сатрапу Торфагу, который ему что-то прошептал. Король понимающе кивнул головой и почесал лоб.

— Кто этот человек? — тихо спросил Плам всезнающего принца Моррога.

— Это барон Пулио из Аквилонии. Из очень богатого и влиятельного рода. Немножко со странностями, понимаешь ли, но большой мастер меча!

Барон осторожно поправил сложную прическу, смотрясь в серебряное зеркальце. Победоносно осмотрел публику накрашенными глазами.

— Пусть Дэркето поразит мой детородный орган! Герцог, а мы не ошиблись трибуной?! Посмотри, там возле хауранского принца сидят какие-то крестьяне! Как только воняют! Тот, светленький, однако, ничего! Какой жеребчик! Но старый бакалейщик возле него — отвратителен!

Эти слова, произнесенные громким голосом, явно метили обидеть Богарда и его компанию. Принц Моррог приготовился ответить, но Реас остановил его тихими словами.

Сам Троцеро остро порицал барона. Пулио замолчал, сначала поджал губы, как обиженная девица, но потом начал посылать воздушные поцелуи Пламу и махать ему шелковым платочком.

Главный глашатай игр вышел на арену. Трубы возле короля заиграли.

— От имени великого короля Озрика, владетеля Заморы, Конан из Киммерии, почетный вельможа, вызывает каждого желающего на поединок с острым или тупым оружием!

Это сообщение было сделано перед каждой из четырех полукруглых трибун. В полном боевом снаряжении, в блестящем асгардском шлеме с высокими бычьими рогами, Конан ждал, сидя возле маленького шатра.