Теперь роли сменились. Однако Марель не отступал. Широко расставив ноги, он принимал на себя, словно незыблемая скала, все выпады варвара.

— Он еще жив! Конан жив! — прокричал кто-то на центральной трибуне, и публика оживилась.

— Конан! Конан! — разнесся восторженный возглас, сначала подхваченный десятком голосов на центральной трибуне, а вскоре и всей публикой. Симпатии большинства были на стороне черноволосого варвара.

И тогда Марель доказал, что не только рост и сила подняли его на пьедестал самого великого и непобедимого бойца. Хитроумным приемом, знакомым лишь немногим, он подложил под удар Конана свой собственный топор. Его острие попало в рукоять топора киммерийца. Крепкое, закаленное в огне дерево переломилось, и в руках варвара осталось лишь около пяди ненужной древесины. Публика умолкла.

— Э, теперь уж я выбью из тебя первобытную твою душонку и накормлю ею псов Эрлика, — прогремел торжествующий голос акви-лонца. Его огромный топор заблестел на солнце, на обезоруженного Конана посыпался новый град ударов. Один из рогов его асгардско-го шлема был отсечен, куски выкованного в Кордаве щита рассыпались по плитам. Плечо плетеной кольчуги было разодрано, и оголенную плоть заливала ярко-красная жидкость.

При виде крови Марель издал довольный торжествующий крик и удвоил усилия. Как опытный дровосек рубит столетнее дерево в лесу и от него летят щепки, сыплются веточки, а ствол уже почти рассечен и дерево в любой момент упадет, так на глазах притихших трибун огромный аквилонец прижимал своего соперника. Не было земной силы, которая отклонила бы неминуемую гибель, нависшую над храбрым киммерийцем.

Но Конан так не думал! Умело используя интервал между двумя ударами, когда рука его противника поднялась для нового замаха, резким движением боковой грани щита он встретил запястье великана. Тяжелый боевой топор выпал из онемевших пальцев, описав длинную параболу, и с глухим звуком забился в ограждение королевской ложи.

Еще раньше, чем ошарашенный аквилонец успел отреагировать, варвар со всей силой забил острый нижний край щита в его живот. Крепкая броня выдержала удар, но у Мареля на миг сперло дыхание, и он перегнулся надвое. Одетая в стальную перчатку десница Конана нанесла два быстрых, коротких удара по закрытому наличником шлему, и его соперник грохнулся на колени на арену.

Зрители не верили своим глазам! Великий, непобедимый, несравнимый и легендарный Марель повален на колени невооруженным противником.

Не воспользовавшись своим преимуществом, поворачиваясь спиной к ошеломленному противнику, Конан медленными шагами подошел к своему углу, где был оставлен его верный меч. Снял свой уже однорогий шлем и опустил его на землю. Принял от Джумы высокий бокал с вином, церемониальным жестом приветствовал короля и трибуны и выпил до кайли ободряющую жидкость.

Публика впала в экстаз! Какое зрелище! Какой мужчина! Вместо того, чтобы поспешить прикончить поваленного аквилонца, варвар спокойно попросил второй бокал вина!

— Конан! Конан! — этот крик потряс не только площадь перед Львиными Воротами, по и весь Аренджун!

Киммериец вытащил свой блестящий меч из ножен и осторожно протер лезвие от песчинок, прилипших к нему. За это время Марель пришел в себя. Вооруженный мечом, непривыкший к поражениям, он нетерпеливо ожидал соперника в центре арены.

— Никто до сих пор не позволял себе делать этого со мной, Марелем Непобедимым! Грязный варварский пес, я выпотрошу тебя, как хромого цыпленка! — встретил он Конана, который был без шлема. — За все это ты умрешь мучительной смертью!

— Становишься докучливым и начинаешь повторятся! Что ты дурак, это я понял сразу, невежа!

Они столкнулись, как два урагана в степи.