— Докладываю, сэр. Копия записей регистратора Дитц получена. Девчонка не врёт — в отличие от Ассенгеймера. Начали обследовать базу. Чья — непонятно, но, думаю, выясним рано или поздно. Скунс повёл своих по маршруту Дитц. Тот ещё маршрут, осмелюсь заметить. Пандус весь в крови, да и в пещерах…

— Принято. Что наши найдёныши?

— Так себе. Ким, сюда.

Подошедший врач озабоченно хмурился.

— Кристенсен — обезвоживание, отравление опиатами, переохлаждение, пневмония, застужены почки, не исключён простатит. Дитц — то же самое, минус пневмония и почки, ну и… она женщина, всё-таки… плюс два треснувших ребра и колоссальное нервное и физическое истощение. Выжата досуха. "Черный Лотос" — не шутки, хорошо хоть дозы конкретно ей не хватило. Она мрина, что и спасло, обычный человек так там и остался бы. Но всё равно… этого здоровилу, на самодельной волокуше, почти девять миль… а потом ещё пандус, пусть и без груза… в темноте, без еды, без воды, без тепла, без медикаментов…

— Почему — без?

— Сэр, — поджала губы лейтенант Дюпре, — я сроду такой экипировки не видела. Фонарь Дитц нашли и принесли. Полюбуйтесь.

— И что? Фонарь как фонарь.

— А вы его включите.

Капитан Рурк, поднеся к линзе затянутую в перчатку ладонь, нажал на переключатель. Ещё раз. Ещё. Посмотрел на индикатор. Нахмурился. Снова нажал.

— Любопытно.

— Дитц говорит — они все такие были. Похоже на то: фонари погибших светят еле-еле при всё том же "полном" заряде. Остатки аптечки обнаружили в её ранце и сравнили с теми, что были у погибших на поверхности. Они идентичны и абсолютно бесполезны, если не считать перевязочных пакетов. У Кима нет слов. У меня тоже. Из комбезов выдраны источники энергии. Аккуратно так выдраны, сразу и не заметишь. Интендантишка — кстати, я пообещала Дитц, что он её и только её — распродал, похоже, всё, что мог.

— Зря пообещали, лейтенант, — невесело усмехнулся Рурк. — Тут трибунал разбираться будет. Впрочем, я вас не виню, рядовую Дитц требовалось успокоить. Она в сознании?

— Так точно, — кивнул врач. — Я ввел релаксанты, но голова у нее работает. Даже лучше, чем следует, никак не уймётся. А больше нельзя, от девчонки половина осталась. В лучшем случае.

— Ну что ж… проводите меня, буду знакомиться.

Капитан Рурк любил побалагурить. Кроме того, он искренне считал, что некоторое количество веселого пустозвонства хорошо действует на объект вне зависимости от его, объекта, принадлежности. Если объект друг, это его поддержит. Если враг — напугает. Да и слегка расслабить девчонку перед предстоящим допросом не помешает.

— Так-так-так! — начал он, приближаясь к тенту. Мрина услышит, без вариантов, к потрясающему воображение слуху "своих" котов капитан уже привык. — А вот мне сказали, что тут есть кошка! Рыжая, хорошенькая… и почему-то до сих пор не моя! Непорядок…

Он осекся. Лицо лежащей девушки было похоже на снимок из личного дела в той же степени, что посмертная маска человека, убитого долгой болезнью — на живой и здоровый оригинал. Впрочем, лицо мужчины в спальнике по соседству даже на посмертную маску не тянуло.

— Эти землегрызы что, совсем шизанулись? Уже детей нанимают в Легион?

— Мне восемнадцать! — огрызнулась себе под нос рядовая.