— Ты стал бастианином, сержант? — слова слетели с языка прежде, чем майор успел сообразить, что такой вопрос может показаться бестактным.

Дитц, однако, не обиделся. Проследил за взглядом гостя, усмехнулся:

— Не я. Дочка. И не стала, а всегда была. Да ты присаживайся, Джимми, не стой. Как насчет перекусить с дороги и тяпнуть по маленькой? Пока Лана в школе, можно спокойно поговорить. Не скажу, что от неё много шума, но у этого конкретного маленького кувшинчика чертовски большие ушки. А ты ведь по делу приехал. По делу, нечего улыбаться. Я все твои ужимки наперечет знаю. Забыл?

— Такое забудешь, — хмыкнул Рипли, выдвигая тот стул, которым, по его прикидкам, не пользовались никогда.

Зверюга одобрительно кивнул и принялся быстро нарезать копченое мясо. Нож, используемый им для этой благой и вполне мирной цели, майор прекрасно помнил. И глазами помнил, и кожей на кадыке (а не надо было хамить сержанту!), и прочно застрявшей в густом кустарнике и тут же освобожденной рукой. Правда, кроме проклятой лианы нож тогда и предплечье разрезал — по-другому никак не получалось. Зато вовремя выбравшийся из ловушки Ловкач Рипли остался жив, а это дорогого стоит.

Лезвие ножа порядком истончилось за те годы, что они не встречались. Для тяжелой вылазки заслуженный клинок уже, пожалуй, и не годился. Но вот "хлебушка зарезать", как говаривал Майки Рогозин, держащий сейчас кабачок аж на Руби — вполне, вполне.

— Ты всегда обладал хорошим чутьем на выпивку и закуску, — говорил Дитц, быстро заставляя стол тарелками и правильно истолковав картинно вытаращенные глаза Рипли. — Сколько тебя знаю, зависимость прямая: где вкусно, там и Ловкач! Однако, — скомканная обертка с коробки отправилась в мусорный бачок, на столешницу плюхнулись два тяжелых стакана, — для того, чтобы ты организовал вкусноту кому-то еще, должна быть серьезная причина. Особенно для ТАКОЙ вкусноты. Выкладывай.

Майор уже успел отвыкнуть от того сокрушительного впечатления, которое всегда производила на него проницательность сержанта. В сочетании с действительно хорошим знанием всех своих питомцев эффект был ещё тот. Однако молчать не имело никакого практического смысла: Зверюга, если вцепился, зубы уже не разожмёт, так и будет трепать, как терьер крысу. И выпить не даст, а это обидно: виски Рипли привез действительно неплохой.

— Я хотел тебя завербовать.

— ЧТО ты хотел со мной сделать? — горлышко бутылки испуганно дзинькнуло о край стакана.

— Завербовать. Вытащить обратно на службу. Легион ставит базу в окрестностях Лазарева. Тут кое-какие деятели взяли концессию, нас нанимают в качестве охраны. Думаю, ты понимаешь, Конрад, кого пришлют охранять карьеры. В общем, мне нужен толковый старший сержант. Я специально запрос посылал, где ты сейчас, готов был лететь к черту на рога. По связи ты бы меня сразу к черту послал, а при личной встрече… когда узнал, что сержант-инструктор Дитц на Алайе, да еще и в Округе Зель-Гар, решил — судьба.

Успевший слегка переварить новость Конрад уселся за стол, отсалютовал стаканом своему визави, отхлебнул и покачал головой:

— Не судьба, Джимми. Год назад — без проблем, а сейчас не судьба. Я человек семейный.

— Так и я тоже! — Рипли решил, что шансы всё-таки есть, главное — правильно подобрать тон разговора. — Вот, посмотри на моих девочек!

Маленький дисплей развернулся в воздухе, и с него на сержанта вызывающе уставилась девчушка лет восьми.