— Тим, тренировки сегодня не будет. Отец тебя ждёт.

— Вас понял, сержант! — вытянулся парнишка. — Пока, Лана, до завтра!

Когда девчонка сняла в прихожей комбинезон, Рипли мысленно присвистнул: такого он еще не видел. Никогда. Глаза разного цвета (вертикальные зрачки не в счёт) и у обычных людей встречаются, хоть и редко. А вот такие волосы — нет. Их было примерно поровну: темно-рыжих в красноту, золотистых и цвета заварного крема. И все три оттенка словно светились изнутри. Ни один парикмахер не смог бы создать подобный шедевр, разве что окрашивал бы каждый волос по отдельности. Да уж, любая модница пары лет жизни не пожалела бы ради такого… а дочке Конрада наплевать. Собрала в хвост и на том успокоилась.

На левой ушной раковине поблескивало широкое кольцо цвета черненого серебра. Похоже, Зверюга обеспечил дочери коммуникационный комплект, используемый в качестве экипировки бойцами Легиона. Где его раздобыл притворяющийся сейчас сугубым штатским старый чёрт, Ловкач не знал. Да, по правде сказать, и не хотел. Чего он хотел, так это рассмотреть девчонку повнимательнее. Но как это сделать, не пялясь совсем уж неприличным образом, Рипли не имел ни малейшего представления.

А вот Лану вопросы приличий не волновали совершенно. Бросив косой взгляд исподтишка, майор обнаружил, что его беззастенчиво разглядывают. Заметил это и Дитц.

— Что скажешь, Лана? У тебя было достаточно времени.

— Легионер. Офицер. Твой.

Отрекомендованный таким образом Рипли присел на краешек стола и слегка склонил голову набок:

— Ну, легионер — понятно, — провел он рукой от лба к затылку. — Почему офицер?

Губы Ланы тронула улыбка с явным привкусом превосходства. Она слегка встряхнулась, и вдруг стала словно выше ростом. Плечи, такие узкие только что, сейчас, пожалуй, прошли бы не во всякую дверь. Острый подбородок приподнялся. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, тяжелея на глазах. Светлая кожа, рыжие волосы, юное треугольное личико… какая, в сущности, разница?! На Джеймса Рипли, властно сощурив разноцветные глаза, смотрел он сам.

Майор понимал, что это всего лишь иллюзия, но она была реальной до мурашек, ползущих по коже. Впору перекреститься.

Положение спас Дитц, правой рукой хлопнувший по плечу бывшего сослуживца, а левой слегка дернувший дочь за ухо:

— Хватит, Лана! Мы всё поняли. Осанка, манера держать голову, смотреть… да?

— Да, па.

— А почему мой?

— Джимми, — пожала плечами девчонка, снова ставшая обыкновенным подростком. — Ты сержант, он офицер. И всё равно Джимми.

— Однако! — покрутил головой Рипли. — Скорость соображения меня определенно радует. Как и наблюдательность.

— А то! — приосанился хозяин дома. — Погоди, это только начало!

Начало… это слово не давало майору покоя весь остаток дня. Начало чего?

По всему выходило, что Конрад относится к Лане не столько как к дочери, сколько как к новобранцу. Новобранцу, которого следует подготовить наилучшим образом. У Рипли возникло серьезнейшее подозрение, что конечная цель подготовки — служба в Легионе. Интересный выбор жизненного пути для девочки. Неординарный. И определенно не её собственный. Вернее, возможно, что её — но под активным влиянием приёмного отца. Зачем?

— Зачем? — негромко переспросил Дитц, когда, уже в темноте, они спустились к "Саламандре". — Затем, что здесь, на Алайе, у Ланы есть прошлое и нет будущего. А в Легионе прошлого нет ни у кого, а будущее имеется у любого, кто возьмёт на себя труд извлечь голову из задницы. Некоторые головы, конечно, приходится извлекать за уши…

Под многозначительным взглядом сержанта майор картинно потупился, делая вид, что смущен.