— Да чёрт с ними, с мордами, — Гопал вдруг почувствовал, что устал. — Скандалят не эти твои котята — сержанты скандалят. Из-за них. Кто заберёт к себе, какая будет специализация и всё такое. Девчонка сегодня в "коридоре" уделала инструктора по фехтованию. На предмет исключить из его лексикона слово "щенки" в их с парнем адрес.

— В каком режиме уделала?

В рамке связи появился, закрывая умиротворяющий вид из окна, седой легионер весьма преклонных лет. В неожиданно молодых глазах горел нетерпеливый интерес. Который прямо-таки ХОТЕЛОСЬ удовлетворить. Во избежание.

— Стандарт-абордаж.

Седой переглянулся с Рипли, две ладони — светлая стариковская и молодая черная — сошлись в торжествующем хлопке. Гопал приуныл окончательно. Чёрта с два ему что-то скажут. А если даже и скажут, то… додумать он не успел.

— Майор Гопал, — тон Рипли стал официальным. — Разрешите представить вам сержанта-инструктора Конрада "Зверюгу" Дитца. Старший сержант Дитц вышел в отставку после сорока пяти лет службы в Легионе, однако решил вернуться — теперь, когда его дочь Лана отбыла…

— …в лагерь "Сан-Квентин", — понимающе кивнул повеселевший Гопал. — А парень?

— Тим Стефанидес тренировался вместе с Ланой, — прогудел Дитц.

— Ясно. О причинах выбора лагеря не спрашиваю. Почему себе не оставили, тоже. Но думаю, полный курс вашим птенчикам ни к чему. Уже, да?

— В общем и целом. Хотя я бы на вашем месте месяца полтора их все-таки подержал. Для общего вхождения в ритм.

— Эээ… извините, сержант, но — как долго?

— Шесть земных лет, — ухмыльнулся понявший вопрос Дитц.

— Угу. Полтора месяца… пожалуй. А потом я кое с кем свяжусь. Нечего им без толку в лагере болтаться.

Ещё какое-то время ушло на раскрытие некоторых подробностей. Выяснилось, в частности, что на базе "Лазарев", не обладающей оборудованием тренировочного лагеря, "коридор" попросту собрали из металлопластовых щитов. А роль полигона не без успеха играл заброшенный шахтёрский поселок, арендованный Рипли за сущие гроши. Что ж, в находчивости командиру "Лазарева" не откажешь. Как и в везении по части контингента. Во всяком случае, на восхитительно элегантный вальс двух "Саламандр" среди полуразрушенных домов и рудничных отвалов хотелось посмотреть не только в записи.

Распрощавшись с Рипли и Дитцем, Гопал ещё немного подумал, и направился в бар для сержантов и офицеров. Что-то подсказывало ему, что как раз там происходит сейчас самое интересное.

Чутьё не подвело майора Гопала. Офицеры, сержанты-инструкторы и полулегально примкнувшие к ним курсант-сержанты развернули в баре огромный дисплей, разбили его на сектора и, забыв о выпивке, перекрикивали друг друга, обсуждая происходящее на экране. Посмотреть было на что.

Запись, сделанная сегодня на полигоне, прокручивалась, должно быть, уже не впервые. Поэтому в секторах экрана, синхронизированные по времени, мелькали наиболее интересные с точки зрения зрителей куски. Вид спереди, вид сзади, вид слева и справа, вид сверху… Вид из кабины "Саламандры" тоже был. Сейчас, насколько мог судить от дверей Гопал, за рулем находилась Дитц. Перчатки — перчатками, но кисти рук Стефанидеса были существенно крупнее.

Полигон представлял собой огромный участок земли, испещренный искусственно созданными препятствиями. В сущности, это была модель городка, подвергшегося бомбардировке и последующей наземной атаке с отражением оной.