Пещера оказалась огромной. Во всяком случае, пятеро людей болтались в ней, как горошины в стакане. Лане по-прежнему не хотелось заходить внутрь: сосало под ложечкой, закладывало уши, виски сдавливал и отпускал невидимый обруч. Поэтому она, ещё раз окинув условное помещение придирчивым взглядом и убедившись, что ничего опасного в конкретном месте в конкретный момент не наблюдается, осталась у входа.

"Не нравится мне эта загогулина… — прошелестел в голове голос Крессара. — Удобная, но… ты бы поразмыслила, а?"

Поразмыслить Лана Дитц не успела. Шевельнулись кусты… мгновенно перестроившееся зрение вычленило посторонний объект… плохой объект. Очень плохой. Потому что на плече объекта имелось что-то неприятно-продолговатое. Нацеленное как раз…

Не раздумывая, она перекинула регулятор "Раската" в режим стрельбы очередями и, не жалея куцего запаса патронов, нажала на спуск. Хлопок старта… ясно видимый след… что-то ударило в скальный выступ над её головой… грохот… материализовавшийся рядом Тор дергает девушку назад… удар по шлему… темнота.

Робкое, боязливое, совершенно не уверенное в себе сознание отчаянно сомневалось в том, что ему имеет смысл возвращаться к хозяйке. Будь его, сознания, воля — и оно умчалось бы в голубые дали. От греха подальше. Но этому вполне естественному желанию мешали голоса.

— …ли стреляла! А теперь ни воздуха, ни связи…

Свистку что-то не по нраву. Не что-то, а кто-то. Рядовая Дитц ему не по нраву, причем не вообще (что вполне в порядке вещей), а строго конкретно.

— Калитку завали, кретин! — это Тор включился. Зол, как… нету таких определений. — Если бы она этой заразе прицел не сбила, тут сейчас на стенах молекулы переругивались бы. На предмет, которая чья. Локи! Да Локи же!

Шлема нет. Смоченная водой ткань закрывает нос и рот, мешает дышать. Мешает? Или помогает? Приоткрыть глаза… снова закрыть. Клубы пыли висят во влажном воздухе, оседают на лицо, режут слизистую… но главное не это. И не сварганенные из распотрошенных перевязочных пакетов повязки на лицах окружающих, заменившие выброшенные респираторы. И не четыре ранца, сваленные поблизости беспорядочной грудой. И даже не холод, которым тянет от камней.

— Локи? Локи, ты чего?!..

— Ультразвук… — просипела Лана. Стремление бежать было почти невыносимым. Бежать — или убивать. Без разницы. Лишь бы не… — Что-то тут издает ультразвук… ой…. папочка, как же…

Противная мокреть под носом. Торопливый шорох… треск разрываемого тонкого пластика… невнятная ругань…

— Дерьмо!!! Эти аптечки — дерьмо!!! Локи, сядь! Сядь, кому говорю! Сними куртку! Проныра, помоги ей!

— Что вы задумали, мистер Кристенсен?

— Подите к черту, Ассенгеймер! Я спасаю наши задницы, и не путайтесь под ногами, добром прошу!

Руки, знакомые руки Тора ложатся на шею.

— Извини, маленькая. Я должен.

И снова тьма.

Когда Лана обмякла, Петер Кристенсен перевел дух и провел ладонью по лбу, смахивая капли пота. Непосредственный источник опасности временно ликвидирован. Вот только беда заключается именно в этом "временно". Не убивать же!

— Проныра, не стой, затягивай ей руку выше локтя. Качай, ищи вену.

— Мистер Кристенсен?!

Тор на секунду распрямился и воткнул в представителя нанимателя такой взгляд, что будь он материальным, мистер Ассенгеймер упал бы замертво. Впрочем, этот странный господин, то уверенный в себе до наглости, то трусоватый и беспомощный, сейчас, кажется, твердо вознамерился выяснить всё, что можно.