— Не надо так шутить! Я ведь действительно желаю тебе добра и поэтому хочу дать разумные советы.

— Спасибо за добрые намерения, однако я прошу вас привыкнуть к одной мысли. Я не собираюсь никого впускать в свою жизнь! Вы отец Пат, судьба свела нас именно по этой причине и, надеюсь, не навсегда.

— Как бы там ни было, но ты живешь под одной крышей со мной, моя дочь, о существовании которой я еще совсем недавно не подозревал, твоя племянница. Разве было бы естественным для меня остаться совсем посторонним по отношению к тебе человеком?

— Может быть, это и было бы не совсем естественным, но меня вполне бы устроило.

Лиз собралась было зевнуть, чтобы продемонстрировать этому самоуверенному мужчине, насколько мало ее занимает такое направление их разговора. Но в этот момент Ричард обнял ее.

— Перестань изображать из себя оскорбленную невинность или уставшую от жизни кокетку!

Внезапность его порыва обезоружила девушку. Она смотрела на него, открыв рот, и тяжело дышала. Потом собралась с силами и с почти великосветской холодностью изрекла:

— По какому, собственно, праву вы определяете, как мне выглядеть и что говорить?

— Действительно, прав на тебя у меня нет никаких, — смущенно пробормотал Ричард.

Это было настолько неожиданно, настолько ему несвойственно, что Лиз растерялась еще больше. А он в это время взял ее лицо в свои большие ладони. Девушка почувствовала, что вот-вот потеряет равновесие. В прошлый раз ты так себя чувствовала после двух стаканов забористого коктейля, но сейчас-то в чем дело? — корила она себя.

Как ей хотелось, чтобы он оставил ее одну! Она не желала, чтобы он касался ее тела, она впадала в панику от тех доз адреналина, которые каждое его прикосновение вбрасывало в кровь. А он молча стал целовать ее в губы, пожалуй, еще более страстно, чем в тот, первый раз. Вырвись, уходи! — диктовал здравый смысл. Но губы тянулись навстречу ему. Каждая клеточка тела отзывалась на его горячие импульсы. И слова протеста, заготовленные в мозгу, вылились наружу сладостным стоном. Руки, вместо того чтобы оттолкнуть этого наглеца, сомкнулись вокруг его шеи, а тело кричало: разве не об этом ты мечтала по ночам, разве не этого ты хотела все сильнее и сильнее?! Ей уже казалось, что желание слиться с ним преследовало ее всю жизнь. Только поначалу это был абстрактный мужской образ, который воплотился в конкретного человека после встречи с Ричардом.

Продолжая целовать, он стал мягко подталкивать ее к ковру перед камином. Ковер был мягким и пушистым, хорошей иранской работы. Они, не размыкая объятий, опустились на него. Теперь Ричард покрывал поцелуями ее шею. В тишине комнаты их учащенное дыхание казалось нестерпимо шумным. Она даже не представлял себе, что желание может быть таким сильным.

Где-то в закутке сознания Лиз промелькнула мысль, что происходящее просто безумие, сумасшествие. Но желание затопило все. Она безумно хотела Ричарда. Остальное сейчас не имело значения.

Он снял с нее рубашку и приподнял лифчик, освободив груди. А Лиз со стоном запустила пальцы в его густые волосы. Она притянула голову Ричарда к своей груди так, чтобы его губы могли ласкать ее затвердевшие соски. А когда он начал дразнить кончики грудей языком, она опять громко застонала.

Лиз торопливо стала расстегивать его рубашку, ей не терпелось ощутить горячую твердость его мощной груди. Ричард сбросил рубашку и расстегнул ремень, чтобы скинуть брюки. Он попытался это сделать сидя, но ничего не вышло.