— Я понимаю, вы сердиты на меня за то, что произошло у камина…

— Ну ты дуреха… Почему же я должен за это на тебя сердиться? — Лиз ничего не произнесла в ответ, сосредоточившись на донышке своей чашки, где оставались последние капли кофе. — Ну что же ты молчишь? — Ричард подошел к ней, боковым зрением Лиз видела, что он положил руку на стол совсем рядом с ней. Она ощутила знакомую дрожь от его близости. — Дорогая, я прошу тебя, не надо делать безответственных заявлений.

— Беру свои слова назад. Значит, вы не сердиты на меня за вчерашнее. Вот и хорошо. — Эти фразы Лиз произнесла странным, неестественным голосом: ее нервы были на пределе.

— Заметь, это ты завела разговор о вчерашнем вечере. Может, тебе полегчает, если ты снимешь с себя что-нибудь? А я опять заведусь.

— По-моему, вы злитесь из-за того, что вчера кое-что вышло не по-вашему. Не знаю, что именно, но вас это определенно выбило из колеи. Я ведь не соблазняла вас и не собираюсь делать этого впредь. — Лиз начала злиться на себя. Ей вовсе не хотелось услышать его оценку того, что было между ними, а с другой стороны, было бы любопытно узнать, что чувствовал и ощущал он, опытный и, в известном смысле, пресыщенный мужчина. Но сдержать себя она не могла. — Поймите меня правильно: что произошло, то произошло. Но я не того сорта девушка, которой необходимо время от времени с кем-то переспать под горячую руку. Продолжения не будет!

— Так уж прямо не будет? — Его губы скривились в довольно циничную усмешку. — Неужели я был так безнадежно плох?

— Я этого не сказала, просто мы по-разному видим жизненные ценности.

— Ну, ясно, ты пай-девочка, чистая и домашняя. Ты не можешь отдаться просто так. Тебе надо обязательно пообещать руку и сердце. Не потому ли у тебя разорвались отношения с тем парнем? Ты, наверное, поставила вопрос ребром: или — к алтарю, или — ничего?

— Полная ерунда! Мне он просто не был нужен. Кстати, и от вас ничего не требуется. Что случилось, то случилось, и разойдемся, как в море корабли.

— Разойдемся или не разойдемся — это отдельный вопрос. Лиз, дорогая, ответь мне честно, что ты чувствовала вчера вечером. Не могу понять, как женщина, еще минуту назад стонавшая от страсти в моих объятиях, вдруг протрезвела и, хладнокровно собрав свою одежду, заявила мне, что мы оба совершили непростительную ошибку.

— Я отвечу, но только после того, как вы объясните мне, может ли мужчина переспать с женщиной только из жалости, считая себя обязанным скрасить ее существование? Вы однажды сказали мне, что я физически не в вашем вкусе. Но, может, был хоть какой-то позитивный фактор, психологический? Я, например, поддалась порыву, не скрою.

— Порыву? Это что же, я его вызвал?

Ответить Лиз не успела. В кухню вошла Пат, в руках которой был лист бумаги, исписанный крупным детским почерком от края до края. Вручая свое послание Ричарду, девочка, потупив глаза, сказала:

— Я написала там много, но, если все не получится, не обижусь.

В другой момент Лиз непременно рассмеялась бы, с таким кокетством и женским коварством это было сказано. Но сейчас ей было не до смеха.

— Постараюсь сделать все возможное, — серьезно пообещал Ричард. Он сложил листок и спрятал в карман пиджака. — Мне придется провести переговоры с Санта-Клаусом, чтобы мои и его подарки не повторяли друг друга.

— Да, с ним стоит проконсультироваться. Однако мне что-то не удалось обнаружить его номер в телефонной книге. — И Пат широко улыбнулась.

Лиз неожиданно для самой себя задала вопрос:

— А у вас там, в Нью-Йорке, будет какой-нибудь контактный телефон?

Он посмотрел на нее укоризненным взглядом и на клочке бумаги написал и название отеля, где собирался остановиться, и номер своего мобильного телефона.