Тони ошибся, когда обещал, что его затея принесет нам богатство. Никто из нас не разбогател, как Мэй-Анна или Бастер с Тони в их лучшие дни, но наше заведение обеспечило нам стабильный достаток, удовлетворение и счастье в течение многих лет жизни.

…За день-два до нашего торжественного открытия Бастер заглянул ко мне рано утром. Прошел примерно год с его возвращения в Бьютт. Стояла поздняя осень, только что прошли первые заморозки, и я собирала на заднем дворе плоды шиповника для конфитюра.

– Ты волнуешься? – спросила я. – Что-то тебя беспокоит?

Он взял одну ягоду шиповника из моей миски, поднес к носу и понюхал.

– Все отлично, – сказала я. – После того как мы затеяли все это, я сама сначала волновалась, но теперь успокоилась и знаю, что все у нас получится. Тони умеет поставить на победителя.

– Дело не в ресторане, – сказал Бастер. – Тут все будет в порядке, я сам вижу, просто я еще окончательно не решил, должен ли я позволить моей жене работать.

– Что? – спросила я, и ягоды шиповника посыпались из миски на плитку дорожки.

– Я делаю тебе официальное предложение, Эффа Коммандер, и хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал он.

Виппи Берд предупреждала, что мне надо быть готовой к чему-то подобному и не удивляться. После его возвращения в Бьютт мы виделись с ним практически каждый день, и нам было хорошо друг с другом, но за все эти годы я привыкла думать, что однажды они с Мэй-Анной все-таки поженятся, и не считала, что у нас с ним возможны какие бы то ни было отношения, кроме дружеских. Тони с Виппи Берд сказали, что знали с самого начала, чем дело кончится, но сама я этого не знала и сейчас пребывала в полной растерянности.

– Я думаю, сначала надо открыть наше кафе, а об этом поговорим потом, – сказала я.

– Я думаю, надо поговорить об этом прямо сейчас, – возразил он.

Мы сели на крыльцо, и я поставила рядом на землю свою миску – старую тяжелую эмалированную миску, которую купила на распродаже.

Я спрятала руки на груди, раздумывая, как лучше объяснить ему то, что я сейчас чувствовала.

– Правда в том, Бастер, что… – начала я и осеклась, испугавшись, что лезу не в свое дело, но почти сразу сообразила, что это мое дело, если Бастер сделал мне предложение, – правда в том, что ты всегда любил Мэй-Анну Ковакс.

– Правда в том, Эффа Коммандер, – ответил он, – что ты всегда любила Пинка Варско, но их обоих теперь нет. Почему нет Мэй-Анны? Потому, что от нее ничего больше не осталось, теперь есть только Марион Стрит, и я понял это еще в тюрьме. Вот поэтому я и решил, что мы с ней больше никогда не встретимся, а то, во что она превратилась, полюбить невозможно. Той Мэй-Анны, которую вы спасли от падения в шахту и которую банда Свиного Рыла закидывала тухлыми помидорами, больше нет. Когда-то у нас с ней были славные времена, как и у вас с Пинком, но надо продолжать жить, пусть даже так, как это делаю я, – превратившись из чемпиона в бармена.

Но только не надо думать, что ты для меня какой-то запасной вариант после Мэй-Анны! Это не так. Я прошу твоей руки вовсе не потому, что Мэй-Анна отвергла меня. Мэй-Анну любил другой, прежний Бастер, а новый, который перед тобой, любит только тебя. Ты самый лучший, самый стойкий человек, которого я знаю, ты всегда была рядом со мной и ничего не ждала взамен, и если мы будем жить вместе, Эффа Коммандер, то нам обоим будет хорошо.

Это был самый длинный монолог в его жизни, и произнес его он на одном дыхании. Я подумала о том, какой хорошей парой оказались Тони с Виппи Берд, и о том, что Пинк всегда хотел, чтобы я была счастлива, и о Бастере, который был прекрасным и добрым человеком.