(«Заткнись и прекрати хвастаться, Эффа Коммандер», – говорит Виппи Берд. Действительно, признаюсь, я чуточку перебрала. Тут она заявляет мне, что выглядели мы не так уж сногсшибательно, а я настаиваю, что именно так. Но она снова возражает, что только Мэй-Анна выглядела как богиня, а мы рядом с ней были словно две хромые собачонки.)

Больших приготовлений для матча не потребовалось: накануне Тони вместе с другим менеджером сами расставили в зале несколько десятков складных стульев. Зал был разукрашен флагами и цветными лентами, оставшимися от танцевальной вечеринки, которая прошла тут накануне, а на стенах висели набитые соломой головы диких животных, с которых потихоньку сыпалась шерсть. Ринг представлял собой небольшой дощатый подиум высотой в один-два фута, окруженный веревками не толще шпагата, в углах которого стояло по колченогому облупленному табурету для бойцов. Помню, когда Бастер поднялся, чтобы начать очередной раунд, к нему сзади прицепился большой кусок сухой краски, который издали смотрелся как дырка в трусах.

Когда мы пришли, зал уже потихоньку наполнялся. Мы с Виппи Берд и Мэй-Анной так задержались, что мальчики уже стали думать, что мы потерялись, но на самом деле мы задержались возле лимонадного фонтана. Естественно, мы никак не могли пропустить такого чуда: я заказала лимонад «Черная корова», Виппи Берд – «Мутную реку», а Мэй-Анна – «Ананасное молоко». («Как ты можешь помнить, Эффа Коммандер, что ты пила пятьдесят лет назад?» – прерывает меня Виппи Берд. На самом деле ничего удивительного в этом нет – человек помнит то, что считает важным. А вся моя жизнь была связана с тем, что называется предприятиями общественного питания, так что в этом отношении память у меня профессиональная.) Пока мы пили свой лимонад, к нам подошли какие-то ковбои, мы начали с ними флиртовать и забыли про время.

Пинк и Чик заняли нам места в первом ряду; естественно, что Мэй-Анна сидела посередине.

– Куда ты запропастилась, черт побери? – спросил Чик Виппи Берд.

– Это мое дело, а твое – меня отыскать, – отрезала она. Виппи Берд никто не мог запереть в клетку и вообще ограничить в чем бы то ни было. Когда я услышала песенку «Не пытайся запереть меня в клетку», то сразу сказала Виппи Берд, что это про нее.

Ребята важничали, изображая завзятых болельщиков из Бьютта, которые приехали сюда специально ради этого матча. Нарочито громко обсуждая достоинства этого новоявленного боксера – Бастера Миднайта, они сошлись во мнении, что этому болвану ничего не светит, и подвергли его уничтожающей критике со всех сторон. Надо, к сожалению, признать, что внешность Бастера вполне могла послужить подтверждением их слов. Лишь много времени спустя мы с Виппи Берд узнали, что гонорары Бастера и Тони складывались не от продажи билетов, а от ставок зрителей. Просто для нас с Виппи Берд никогда не стояло вопроса, на кого ставить, – мы всегда ставили на Бастера и всегда выигрывали.

Я дала Пинку пять долларов и попросила поставить их от моего имени на Бастера, но Пинк сказал, что отдаст мне часть своего выигрыша, если я буду благосклонна к нему. Он, надо сказать, любил выражаться в таком духе. Но я ответила, что лучше отдам свои пять монет, чем возьму у него двадцать пять, – ну, и так далее. (Виппи Берд замечает, что, мол, когда я водила дружбу с Пинком, я никогда с ним особо не церемонилась, но хватит уже об этом, это не касается посторонних.)

Это был первый профессиональный матч Бастера, и мы чувствовали важность момента. Ребята прихватили с собой сигары, которые жевали во рту, раскуривали их, когда те тухли, и снова жевали. Мы с Виппи Берд и Мэй-Анна курили «Кэмел», одну сигарету на троих, передавая ее друг другу. На сигарете оставались следы от губной помады, и нам казалось, что это выглядит шикарно.