Мы коротали время в кафе «Скалистые горы» за парой бутылок красного, запуская время от времени музыкальные автоматы.

– Не осуждай Мэй-Анну, – возразила ему Виппи Берд, которая тогда, как, впрочем, и сейчас, моментально бросалась на защиту Мэй-Анны. – Ей не было предначертано свыше провести всю свою жизнь на Аллее Любви для того только, чтобы Бастер мог колотить людей.

– Он сам виноват, будь я проклят, – сказал Чик, соглашаясь с Виппи Берд. – Должно быть, он на самом деле не так хорош, как казался.

– Ну нет, с ним все в порядке, – сказал Тони. – Он, как всегда, лучше всех, но, конечно, в таком виде он долго не продержится.

– Может быть, вам стоило бы выбраться из Монтаны еще куда-нибудь, – посоветовал Чик Тони, который ерзал на месте, терзаемый какими-то сомнениями и не замечая, как пепел его сигары сыплется в тарелку с остывающими спагетти. – Давай-ка прикинем, где бы вы могли начать заново. Может быть, в Колорадо, там тоже много шахтерских городков? Что скажешь на это?

– Ха! – фыркнул Тони. – В шахтерских городках штата Колорадо больше не осталось ни одной живой души! К тому же это слишком далеко от дома.

– А что скажешь о Калифорнии – тем более что Мэй-Анна сейчас где-то там? – спросила я.

– Глупее и не придумать: из огня да в полымя! – ответил Тони.

Его слова не пришлись Пинку по нраву.

– Послушай, Тони, попридержал бы ты язык! С Виппи Берд ты говоришь другим тоном, – сказал он.

– Извини, Эффа Коммандер, я не хотел тебя обидеть, знаю, ты хотела помочь. Пойми, сейчас вся карьера Бастера рушится на корню и летит в тартарары.

И бьюсь об заклад, он подумал, но не сказал, что вместе с ней летит в тартарары и его собственная карьера.

– Ну так возьми его, и езжайте туда, где в земле поменьше бездонных дыр! Ну хоть в Нью-Йорк, – сказала я.

Он посмотрел на меня, задумчиво воткнул дымящуюся сигару в кучку нетронутых спагетти и вполголоса произнес:

– Что ж, очень даже может быть.

Бастеру не дали много времени на размышления. Когда он появился в кафе, Тони уже сиял от восторга и объявил ему, что пора им уже кончать размениваться на мелочовку, когда их ждут великие дела.

– Э-хей, Кид Миднайт, нас зовут огни большого города! – воскликнул Тони. – Жизнь продолжается, и нам пора в дорогу! У тебя будут бои в Нью-Йорке и Чикаго и вообще во всех больших городах, а когда ты в следующий раз вернешься сюда, то возглавишь наш ежегодный парад.

– Да нет, – покачал Бастер головой. – Я только что был у Баджера, им как раз нужны люди на шахту.

Худшего придумать он просто не мог, и эти слова заставили нас остро почувствовать собственное ничтожество, ибо вернуться на шахту означало окончательно сдаться.

– Ну все, парень, хватит валять дурака, – Тони хлопнул Бастера по спине. – Нам с тобой пора браться за дело.

– Извини, что подвел тебя, но я уже все решил, – ответил Бастер, однако и Тони так просто не уступал.

Тони продолжал уговаривать его и так и этак, и, хотя Бастер все не соглашался, мы уже поняли, что Тони его уломает. На шахту работать Бастер так и не пошел, а примерно через неделю они вдвоем уже ехали на Восточное побережье. Пинк спросил Бастера, что заставило его изменить свое решение, и Бастер ответил, что недавно получил от Мэй-Анны телеграмму, хотя и не сказал, что в ней говорилось. Мы с Виппи Берд очень удивились, потому что ни в одном из своих писем нам она не упоминала, что посылала ему телеграмму.