Он хлопнул Гордина по коленке и всем своим видом показал, что собирается уходить.

— Стойте, — хмуро проговорил Гордин. — О каком деле речь?

— А вот это правильный вопрос!

— Возвращайся в свою хижину, выходи на работу — живи, как раньше, — провожая Сергея к выходу, Чуров похлопал его по спине, словно старого приятеля. — Деньги твои и паспорт пока у меня, для надежности. Я буду рядом. А подробности узнаешь очень скоро. И все-таки что насчет моих бумаг?

— Бумаги я вам продам, — ответил Гордин, спокойно глядя полковнику в лицо. — Вернее, обменяю на обещанные деньги. Будете переводить на мой счет оговоренные суммы. На каждый перевод я буду посылать вам через службу доставки несколько страничек. И так, пока не разойдемся полностью.

— Хм… — поморщился Чуров. — Рискованный вариант.

— Другого нет… А теперь давайте о деле.

Чуров ненадолго задумался. Наконец решился приоткрыть завесу.

— Да ты и сам все понимаешь, — тихо сказал он. — Человечку одному руку пожать. И в глаза заглянуть. Вернее, в самое нутро. И… кое-что там поправить.

— Какому человечку?

— Непростому. Очень непростому. Ты ступай. Остальное узнаешь в нужное время.

Дождавшись, пока за Гординым закроется дверь, из-за кулис осторожно выглянул Савченко.

— Ты что, так легко его отпустил, полковник? — поинтересовался он.

— Не легко, — многозначительно покачал головой Чуров.

Достав из кармана коммуникатор, он активировал GPS-трекер. На экране проступила карта района, затем появилась мерцающая точка.

— Ерунда вся ваша техника, — фыркнул Савченко. — Ну, снимет он этот жучок…

— Не снимет. Разработано в США, используется ФБР и Министерством юстиции — как раз для присмотра за такими прыткими. Проще ногу отпилить.

— Слушай-ка… — прищурился Савченко. — А нельзя через эту штуку слушать, что он говорит?

— Увы, экземпляр серийный, — огорченно вздохнул полковник. — Микрофоны не предусмотрены. У них в Америке гражданские права, частная жизнь, туда-сюда… Да и что интересного вы надеетесь там услышать? Все, что надо, мы уже знаем.

К калитке Васильевны Гордина подвез черный джип. Перепуганная хозяйка первым делом увидела Гошу — благодушного и улыбающегося во все щеки.

— Приносим извинения! — быстро заговорил он. — Возвращаем вашего постояльца в целости и сохранности. Досадная ошибка устранена, все ложные обвинения сняты.

Гордин прошел во двор, мельком взглянув в глаза Васильевне. Та смотрела на него, приложив руки к груди. Гордин одернул штанину, чтобы радиобраслет не торчал наружу.

— Это что ж такое? — растерянно проговорила Васильевна. — «Простите, извините…» Устроили мне тут разгром, грядки потоптали, полы, стенки сломали. Это разве по закону?

— Да я все починю, — хмуро отозвался Гордин. — Есть у вас молоток? И гвозди?

— Да бог с ним, с молотком, — махнула рукой Васильевна. — Вот так живешь — и тут тебе…

— Извините, я не виноват… — еще больше нахмурился Гордин. — Я уеду скоро, простите, что так потревожил…

И он ушел к себе в сарайчик. А Васильевна еще долго огорченно качала головой.

Следующее утро выдалось не по-летнему пасмурным. Ветер гнал по улице мусор и ронял на голову прохожих мелкие ветки с деревьев.