— Ты из школьного курса должен помнить, что такое повышающий трансформатор. Он может быть совсем крошечным, однако превращает пять вольт в пятьдесят тысяч. Гляди, делаю — раз!

Чуров ткнул пальцем в экран…

Гордин ощутил, что его подбросило и скрутило пополам. Ногу свела сильнейшая судорога, казалось, сейчас выскочат суставы.

Он свалился на пол, потеряв всякий контроль над своим телом.

— А ты как думал, Сереженька? — строго сказал полковник. — Шутки кончились, нас ждут серьезные дела. Я должен быть в тебе уверен.

— Суки… суки… — хрипел Гордин.

— Вижу, урок не впрок, — нахмурился Чуров. — Повторяем процедуру…

Чуров снова включил разрядник. Гордин вскрикнул и затих, скорчившись на полу. Его била крупная дрожь.

Савченко осторожно отодвинул свои ноги от лежащего перед ним Сергея.

— Ничего, ничего, — успокоил его Чуров. — Это не смертельно, я совсем чуть-чуть его взбодрил.

— Хм… — Савченко покачал головой. — Значит, говоришь, микрофоны в Америке нельзя. А вот это — можно?

Чуров безмятежно улыбнулся.

— А я разве нарушил его право на частную жизнь?

Возле районного клуба было необычно оживленно. У входа толкался народ, фильтруемый бригадой охранников с металлоискателями. То и дело подъезжали автобусы, подвозившие новых слушателей из других районов и поселков.

Здесь же маршировал с деревянным ружьем Данька, пугая приезжих строгим взглядом и возгласами: «Запрещено! Документы!».

Кортеж Чурова остановился за углом, на тихой улочке.

— Просачиваемся, — скомандовал полковник по рации.

Из машин начали выбираться оперативники. Все они сегодня переоделись попроще, чтобы не выделяться, и все равно выделялись — своими глухими, темными очками, осторожными «деревянными» телодвижениями, неосознанной привычкой придерживать тяжелые пистолеты на ремнях.

— Их же не пустят с оружием, — пробормотал Савченко.

— Обижаете, Олег Иванович, — покачал головой Чуров. — Оружие давно внутри…

— Не вздумайте устроить там мясорубку.

Чуров по-простому, почти дружески хлопнул Сергея по плечу.

— Готов? Еще часок потерпишь — и станешь свободным обеспеченным человеком. Разве не здорово?

«Вошли. Все на местах», — прошипела рация.

— Вот и наша очередь, — Чуров бодро хлопнул в ладоши. — Двигаем помаленьку.

Небольшой зал оказался полон зрителей, люди стояли в проходе. В воздухе висел сдержанный гул голосов, на сцене уже шло выступление. Там стоял двухметровый портрет Шлыкова, рядом сидели за столиком сам герой дня и его помощник или советник.

Там же, на сцене, стояли двое охранников Шлыкова, внимательно глядя в зал. Вообще, охраны было много.

Гордин вдруг понял, что рядом нет его сопровождающих. Он начал протискиваться в проходе, соображая, как же ему быть и что делать. В зал натащили дополнительных стульев и скамеек, и тот стал еще более тесным и неудобным.

То и дело к нему оборачивались знакомые лица, кто-то улыбался, кто-то хлопал по плечу. И вдруг Сергея потянули за рукав.

— И вы здесь! — воскликнула Валентина, хозяйка местной почты. — Садитесь, я подвинусь.

Гордин присел рядом, озираясь. Увидел в толпе двух людей Чурова.

— Моя мама с ним в одной школе училась! — сообщила Валентина, показывая на Шлыкова.

Гордин лишь кивнул и слабо улыбнулся в ответ.

— Как ваш фейсбук?

— Ой, здорово! — обрадовалась Валентина.