|
Как командиры будут отдавать приказы, как бойцы из разных республик, из разных национальностей, будут понимать друг друга в бою, если русский язык перестанет быть общепринятым, обязательным языком в армии? Это прямая, непосредственная угроза нашей обороноспособности, особенно в условиях обострения международной обстановки. Необходимо обеспечить, чтобы каждый красноармеец, каждый командир, независимо от его национальности, в совершенстве владел русским языком — языком командного состава, языком военной науки и техники, языком боевого товарищества. Украинизация не должна идти в ущерб этой важнейшей, первостепенной задаче.
— Ви так думаете и о внешнепалитических аспектах? — Сталин прищурился, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. — Да, товарищ Сталин! Не следует также забывать, что наши империалистические враги, в первую очередь — панская Польша, которая все еще мечтает о реванше, активно используют так называемый «украинский вопрос» в своих враждебных, подрывных целях. Они всячески разжигают националистические настроения на Украине, поддерживают петлюровских недобитков и прочую контрреволюционную сволочь, мечтают о расчленении Советского Союза, об отторжении от него Украины. Чрезмерное, неумеренное педалирование национальных особенностей, форсированная, непродуманная украинизация могут дать им дополнительные козыри в этой подрывной работе, поднимая недовольство уже в среде русскоязычного населения — самого лояльного к нашей власти. Наша национальная политика, товарищ Сталин, должна быть предельно выверенной, мудрой и осторожной, чтобы не давать ни малейшего повода внешним врагам спекулировать на национальном вопросе. Опять же, вопрос антисемитизма… — А что с антисемитизмом, таварищ Брэжнев? — тут же переспросил Сталин. — Эта зараза, как известно, на Украине имеет глубокие корни! — И это, товарищ Сталин, возможно, самое опасное, — я понизил голос, чувствуя, что касаюсь очень больной темы. — История Украины, к сожалению, на протяжении веков была омрачена страшными, кровавыми проявлениями зоологического, пещерного антисемитизма, особенно в периоды активизации мелкобуржуазного, хуторянского национализма, как это было, например, при Петлюре, когда еврейские погромы унесли десятки тысяч жизней. Я и сам там нагляделся всякого… Некоторые элементы, примазавшиеся к процессу украинизации, могут сознательно или, что еще хуже, бессознательно способствовать возрождению этой проблемы, вытесняя представителей других национальностей, в том числе и в первую очередь — еврейских трудящихся, из культурной, общественной и политической жизни республики. Пролетарский интернационализм, как я понимаю, — это незыблемая, ленинская позиция. Любые, даже самые малейшие проявления национального чванства, великодержавного или местного шовинизма, антисемитизма, даже если они прикрываются красивыми фразами о «национально-культурном строительстве», должны беспощадно, каленым железом выкорчевываться из нашей партийной и советской практики. Украинизация, как и вся наша ленинская национальная политика, должна служить великому делу сближения наций, их взаимному обогащению, а не их разобщению, не их противопоставлению друг другу, не возрождению старых, враждебных пролетариату, реакционных идеологий. Но на востоке Украины она не нужна. Там сложился воистину интернациональный пролетариат, не нуждающийся в искусственном насаждении какой-либо культуры. Товарищ Сталин, я вслед за всей Харьковской губернской комсомольской организацией вношу предложение — отдать вопрос о коренизации на усмотрение губернских Советов. Да и стоило бы, товарищ Сталин, подумать о федерализации Украины в целом. Это слишком разнородное образование, в разных губерниях и краях которой на одни и те же вопросы смотрят сильно по-разному. Я закончил свою длинную, сбивчивую, но, как мне казалось, искреннюю и аргументированную речь. |
