Все, что я говорил, уже было, но пока что не достигло катастрофических высот. Но если сейчас ничего не сделать, то будущего, из которого я попал в это время и место, неизбежно наступит. Поэтому я продолжал говорить:

— Недостаток специалистов неизбежно приведет к резкому снижению качества и образования, и делопроизводства, и научной работы. Также необходимы колоссальные средства на издание учебников, научной и технической литературы на украинском языке, на переоборудование типографий, на создание новых культурных учреждений — ресурсы, которые сейчас жизненно необходимы нам для проведения индустриализации, для укрепления обороноспособности страны.

— А что с рабочим классом? — спросил Сталин, внимательно глядя на меня. — Как он реагирует на эту… украинизацию?

— Товарищ Сталин, в крупных промышленных центрах Украины, таких как Харьков, Донбасс, Екатеринослав, значительная, если не преобладающая, часть квалифицированных рабочих, инженеров, техников — русскоязычные или представители других национальностей, для которых украинский язык не является родным. Принудительный перевод всего делопроизводства, технической документации на украинский язык может вызвать, и уже вызывает, не только их законное недовольство, но и прямой саботаж, снижение производительности труда. Русский язык, товарищ Сталин, исторически, на протяжении веков, являлся и является языком межнационального общения для трудящихся масс нашей огромной страны. Резкое, административное вытеснение его из официальной сферы, из образования, из науки в Украине может затруднить, и уже затрудняет, коммуникацию между республиками, обмен опытом, кадрами, достижениями социалистического строительства. Это неизбежно приведет к культурной изоляции Украины, к непониманию, к отчуждению.

— То есть, ви считаете, что мы должны свернуть украинизацию? — в голосе Сталина снова прозвучали стальные нотки.

— Ни в коем случае, товарищ Сталин! — поспешно возразил я. — Ленинская национальная политика — это единственно правильная политика. Но проводить ее нужно мудро, гибко, без перегибов и кампанейщины. Нельзя рубить с плеча, не считаясь с реальной обстановкой, с настроениями людей. Украинизация, товарищ Сталин, проводится зачастую формально, для галочки, для отчета перед начальством. Чиновники переходят на украинский язык только на бумаге, в официальных документах, а на деле, в повседневной работе, продолжают говорить и думать по-русски. Это профанация, это дискредитирует саму идею и вызывает только раздражение и насмешки у населения. Нужно не гнаться за дутыми показателями, не устраивать административный нажим, а проводить глубокую, терпеливую, разъяснительную работу среди масс.

— А как же быть с Красной Армией, таварищ Брэжнев? — неожиданно спросил Сталин. — Она ведь у нас многонациональная. Как там с языком?

— Товарищ Сталин, как раз в РККА украинизация как нигде способна наделать бед! Армия ведь должна быть единым, монолитным, хорошо слаженным организмом. Форсированная украинизация, особенно если она приведет к снижению уровня владения русским языком среди призывников и командного состава из Украинской ССР, неизбежно создаст серьезнейшие проблемы в управлении войсками. Как командиры будут отдавать приказы, как бойцы из разных республик, из разных национальностей, будут понимать друг друга в бою, если русский язык перестанет быть общепринятым, обязательным языком в армии? Это прямая, непосредственная угроза нашей обороноспособности, особенно в условиях обострения международной обстановки.