Виктор Коллингвуд. Леонид. Время решенийДорогой Леонид Ильич – 6
Глава 1
Времени на раздумья не было. Сейчас сработает вспышка, и завтра этот снимок будет во всех газетах мира. «Красный комиссар насилует горничную в отеле». И все — конец. Карьере, закупкам…. всему. Или, что еще вероятнее — мне последует «предложение, от которого нельзя отказаться». Докладывать, что происходит в РККА, в Наркомтяжпроме, в Кремле. И соскочить уже не получится. Все решится здесь и сейчас! ПШ-Ш-Ш-БАХ! Вспышка магния ослепила, как взрыв гранаты. Комната на долю секунды залилась мертвенно-белым светом. Но в момент хлопка меня на месте уже не было. Мозг еще только осознавал катастрофу, но тело сработало быстрее мысли. Сработал «двигательный навык», вбитый в подкорку в другой жизни, на другом континенте. Мир вокруг схлопнулся в туннель. Запах дорогих духов исчез. В нос ударил густой, душный запах речного ила, тины и песка. Солнце слепит так же безжалостно, как этот магниевый глаз. Песок жжет пятки. — Ныряй, Ленька! — командует память. — Проход в ноги или корпус! Рви дистанцию! Резко «падаю» вниз. Приседаю, скручивая корпус влево — классический уход с линии атаки. Фотограф, возможно, ожидал, что жертва закроет лицо руками, а вместо этого он получил таранный удар плечом в солнечное сплетение. Немедленно я вошел в плотный захват корпуса, мгновенно блокируя его руки своим весом. — Ух-х… — воздух с сипом вылетел из его легких. Он оказался тяжелым, этот янки, но инерция сыграла против него. Не проводя бросок — в тесном номере не развернуться — я сделал «переднюю подсечку». Короткое, злое движение ногой под его опорную пятку — и одновременно рывок корпуса на себя и вниз. Громила потерял равновесие, его ноги взлетели вверх, и он рухнул спиной на косяк двери. Камера в его руках клюнула носом. Теперь — болевой. Левая рука, словно клешня, перехватила его запястье, выворачивая кисть наружу, на излом — жесткий рычаг, заставляющий пальцы разжаться рефлекторно. Правая рука рванула кассетную часть камеры. — Hey! Let go! — заорал второй, напарник фотографа, пытаясь достать меня сзади, схватив за шиворот. Не оборачиваясь, я нанес короткий, без замаха, удар локтем назад — «в печень». Послышался глухой звук удара по плоти. Второй гад сложился пополам, хватая ртом воздух. И вот чертова камера у меня в руках! Хрустнул пластик. Кассета с негативом выскочила из пазов «Графлекса». Торопливо выдрав её, не меняя стойки, я с силой переломил хрупкую пластинку. Хруст ломающегося целлулоида прозвучал для меня слаще любой музыки. Обломки полетели на ковер, прямо в пятно света от люстры. Засвечено. Уничтожено. — Всё! — выдохнул я, разрывая дистанцию и вновь вставая в стойку. — Ну что, ублюдки, продолжим? Похоже, эти господа не хотели продолжать. Иллюзия Днепра исчезла. Вновь я был в «Стивенсе». Горничная на кровати замолчала на полувизге, закрывая лицо руками. Двое наемников стояли в дверях: один держался за отбитую печень, второй баюкал вывихнутую кисть. В коридоре послышались встревоженные голоса. Затем дверь распахнулась, и на пороге возникла фигура Грачева. — Что тут у вас за шум, Леонид Ильич? Фотограф переглянулся с напарником. Ловить им было нечего: без улики-снимка вся эта затея превращалась в банальное хулиганство. — Пошли, — прохрипел он, сплюнув на ковер. — Псих русский. Рестлер чертов… Он схватил за руку девицу, которая все еще сидела на кровати в разорванном платье. — Вставай, дура. Уходим. Оттолкнув Гречева, вся троица выкатилась в коридор так же быстро, как и появилась. |
