Буйвол упал, и земля содрогнулась под его ногами.

Питер подошел к огромной увенчанной рогами голове. Он опустился на одно колено и подставил ладони под струю горячей густой крови, бившей из широко открытого рта буйвола. Он выпил кровь, как вино, и она потекла по его рукам и подбородку. Питер засмеялся, и от его смеха застыла даже ледяная кровь в жилах русского.

— Я выпил твою живую кровь, великий буйвол. Теперь твоя сила принадлежит мне!

Буйвол выгнул спину в последней предсмертной судороге.

Слуги накрыли стол под раскидистыми ветвями дерева мхоба-хоба, на полянке, заросшей сочной зеленой травой, в удалении от основного лагеря, чтобы никто не мог увидеть их или услышать их разговор. На столе стояла бутылка виски «чивас регал», бутылка водки, ведерко со льдом и два хрустальных стакана.

Полковник Бухарин сел напротив Питера. Он был в длинной хлопчатобумажной рубашке навыпуск, перетянутой ремнем, и широких казачьих штанах. На ногах — сапоги из мягкой перчаточной кожи. Он наклонился, наполнил стаканы и передал один Питеру.

На этот раз они не пили одним глотком, а не спеша потягивали виски и смотрели, как африканское небо становится лиловато-розовым, а потом — золотистым.

Наконец полковник Бухарин со стуком поставил стакан на стол.

— Итак, мой друг, скажи, что ты хочешь?

— Эту землю, — просто ответил Питер Фунгабера.

— Всю? — спросил полковник.

— Всю.

— Не только Зимбабве?

— Не только Зимбабве.

— И мы должны помочь тебе?

— Да.

— Взамен?

— Моя дружба.

— До самой смерти? — предположил полковник. — Или пока тебе не захочется найти другого друга?

Питер улыбнулся. Они говорили на одном языке. Они понимали друг друга.

— И какие же материальные доказательства вечной дружбы ты согласен предоставить?

— В такой бедной стране? — Питер пожал плечами. — Немного стратегического сырья: никель, хром, титан, бериллий, несколько унций золота.

Русский кивнул.

— Они могут нам понадобиться.

— Потом, когда я стану мономатапой Зимбабве, я, естественно, могу пожелать большего.

— Естественно. — Русский смотрел прямо ему в глаза. Он не любил черных — многие русские были расистами. Он не любил цвет их кожи, их запах. Но этот!

— Мой взгляд может устремиться на юг, — тихо произнес Питер Фунгабера.

Ха! Полковник Бухарин с трудом скрывал свою радость. Этот был совсем другим!

— Туда же, куда устремлен ваш взгляд, причем давно, — продолжил Питер, и русский едва не рассмеялся.

— И что же ты увидишь на юге, товарищ генерал?

— Я увижу порабощенный народ, созревший для освобождения.

— А что еще?

— Я увижу золото Витватерсранда, месторождения Оранжевой провинции, алмазы Кимберли, уран, платину, серебро, медь, говоря коротко, одну из богатейших в мире сокровищниц.

— Да? — весело спросил русский. Этот был смышленым, у этого были мозги и необходимая храбрость.

— Я увижу базу, которая разделяет западный мир, которая контролирует южную часть Атлантики и Индийский океан, которая находится на пересечении маршрутов поставок нефти из Персидского залива в Европу и Америку.

Русский поднял руку.

— И к чему могут привести подобные мысли?

— Я считаю своим долгом сделать так, чтобы страна на юге заняла достойное место в содружестве народов под опекой и защитой лучшего борца за свободу — Союза Советских Социалистических Республик.