— Мы находим его и доставляем к месту встречи у главных ворот. Если он сможет передвигаться самостоятельно, я оставляю своих людей освобождать других заключенных.

— Хорошо.

Сара все поняла идеально.

— Вторая группа.

— Пять человек занимается сторожевыми вышками по периметру… — начал повторять свои инструкции товарищ Бдительный.

— Тогда все, — сказал Крейг. — Все зависит только от одного. Я говорил об этом пятьдесят раз, но повторю еще раз. Мы должны захватить передатчик, прежде чем они выйдут в эфир. У нас есть на это минут пять. Две минуты на то, чтобы радист понял, что происходит, две минуты — на запуск генератора и достижение им номинальной мощности, минута на то, чтобы установить связь со штабом в Хараре и передать сигнал тревоги. Если это произойдет, мы все погибнем. — Он взглянул на часы. — Пять минут восьмого. Пора выходить на связь. Где человек, который говорит как машон?

Крейг тщательно объяснил, что нужно сказать, и с облегчением понял, что партизан оказался сообразительным.

— Я скажу, что колонна задержалась в пути. Один грузовик сломался, но мы сможем починить его сами. Мы прибудем в лагерь позже, чем обычно, ночью.

— Именно так.

— Если они начнут задавать вопросы, я должен ответить: «Вас не понял. Плохо слышно», повторить: «Прибудем позже» и отключиться.

Крейг стоял рядом, когда партизан выходил на связь, слушал, не понимая, ответы радиста из лагеря Тути и не смог уловить и тени подозрения или тревоги в его искаженном помехами голосе.

Партизан закончил сеанс связи и передал микрофон Крейгу.

— Он сказал, что все понял. Будут ждать нас ночью.

— Хорошо. Можно поесть и немного отдохнуть.

Есть, впрочем, Крейг не смог. Его поташнивало от напряжения и зрелища ужасной бойни на мосту. Переполненные ненавистью партизаны наносили пангами ужасные раны. Во время партизанской войны он много раз становился свидетелем ужасных смертей, но так и не привык к ним.

Он не рискнул остаться в кабине, даже вымазав грязью лицо. Внимательный человек мгновенно узнал бы его. Рядом с водителем сидел товарищ Бдительный в полной форме младшего офицера, включая бордовый берет и наплечные нашивки. Рядом сидел говоривший, как машон, партизан, тоже в берете. Крупнокалиберные пулеметы были заряжены и взведены, около них стояли опытные бойцы, еще восемь партизан в форме Третьей бригады сидели на скамейках, остальные прятались вместе с Крейгом под тентом.

— Пока все идет хорошо, — пробормотала Сара.

— Пока, — согласился Крейг. — Но я предпочитаю плохое начало и счастливое окончание.

Он услышал три удара по задней стенке кабины. Так товарищ Бдительный сообщал, что они приближаются к лагерю.

— Как бы то ни было, только вперед. — Крейг развернулся, чтобы посмотреть в специально прорезанное в брезенте отверстие.

Он разглядел сторожевые башни, похожие на фоне ночного неба на буровые вышки, кое-где блестела колючая проволока. Потом, совершенно внезапно, небо осветилось. Прожекторы, установленные по периметру лагеря, тускло засветились, потом вспыхнули ослепительным светом. Вся территория лагеря была освещена, как днем.

— Генератор, — простонал Крейг. — Господи, они включили генератор, чтобы встретить нас.

Крейг совершил первую ошибку. Он планировал провести операцию в полной темноте, чтобы ослепить охранников светов фар грузовиков. Только сейчас он понял, насколько логично поступили охранники, запустив генератор и включив освещение, чтобы встретить грузовики и разгрузить их.

Поворачивать назад было поздно. Оставалось только ехать вперед к прожекторам.