На самом солнцепеке двести или триста молодых чернокожих, одетых только в шорты цвета хаки, старательно занимались гимнастикой под крики одетых в военную форму инструкторов. В крытых соломой хижинах без стен сотни других заключенных сидели ровными рядами на голой земле и хором повторяли написанный мелом на доске урок.

— Проведем экскурсию чуть позже, — сказал Питер. — Сначала надо удобно разместить вас.

Крейга поселили в блиндаже форта. Земляной пол был чисто подметен и смочен водой, чтобы не поднималась пыль, и в блиндаже было прохладно. Из обстановки Крейг увидел только тростниковый коврик и занавеску из мешковины, закрывавшую вход. На коврике он увидел коробку спичек и упаковку свечей и подумал, что, вероятно, такие предметы роскоши предназначались только особо важным гостям.

Сэлли-Энн поселили в блиндаже, отделенном от его временного пристанища окопом. Казалось, ее совсем не смутили примитивные удобства, так как Крейг увидел, что она сидит на коврике в позе лотоса, спокойно протирает линзу объектива и заряжает фотоаппарат новой пленкой. Питер Фунгабера, извинившись, направился по окопу на командный пункт, находившийся на вершине холма. Через несколько минут заработал генератор, и Питер за говорил по системе оповещения слишком быстро, чтобы Крейг смог понять, на языке шона. К ним он спустился через полчаса.

— Через час стемнеет. Мы спустимся и посмотрим, как содержащиеся под стражей получают вечернюю пищу.

Тишину в очереди за пищей нарушало только шарканье ног. Не было слышно шуток, не видно улыбок на лицах. В глазах людей не было заметно даже малейшего любопытства по поводу приехавших белых посетителей и генерала.

— Простая пища, — пояснил Питер. — Кукурузная лепешка и овощи.

Каждому заключенному бросали в миску черствую белую лепешку, поверх которой клали горку вареных овощей.

— Мясо — раз в неделю. Табак — раз в неделю. Причем возможно наказание в виде лишения этих продуктов за плохое поведение. — Питер говорил чистую правду. Все люди были худыми, под твердыми мышцами были видны ребра, на телах не было ни капли жира. Они жадно проглотили ужин, даже не садясь на землю, и вытерли начисто миски пальцами. «Худые, но не истощенные, — подумал Крейг. — Не переедают, но и не голодают». И тут он подозрительно прищурился.

— Этот человек ранен.

Фиолетовый синяк был виден даже на черной коже.

— Можешь поговорить с ним, — предложил Питер.

— Что случилось с вашей спиной? — спросил Крейг на синдебеле, и человек тут же ответил:

— Меня наказали.

— За что?

— За драку.

Питер подозвал охранника и о чем-то тихо поговорил с ним.

— Он ударил другого заключенного оружием, сделанным из заостренной проволоки, — объяснил он Крейгу. — Лишен мяса и табака на два месяца, наказан пятнадцатью ударами тяжелой палкой. Именно такое антиобщественное поведение мы пытаемся предотвратить.

— Завтра вы осмотрите лагерь, — сказал Питер, когда они шли по плацу мимо побеленной стены. — Мы уедем рано утром.

Они поужинали с офицерами в столовой, причем пища отличалась от той, что давали заключенным, лишь наличием прядки жилистого мяса непонятного происхождения и сомнительной свежести. Поужинав, Питер Фунгабера покинул с офицерами блиндаж, оставив Крейга с Сэлли-Энн.

Прежде чем Крейг придумал, что следует сказать, Сэлли-Энн резко встала и вышла из блиндажа. Терпение Крейга практически иссякло, и он рассердился на нее.