Поскольку ни одну из вышеупомянутых дам при всем желании нельзя было назвать миниатюрной, замечание пожилой женщины попало прямо в точку. Шимейн не выдержала и рассмеялась, глядя в озорные голубые глаза миссис Макги. Она была так мила, что Шимейн успокоилась, чувствуя себя рядом с ней в безопасности.

Они продолжали идти своей дорогой, но, миновав единственный постоялый двор в городке, остановились, и миссис Макги указала на окраину города, где виднелись кузница и дом.

— Там живут Роксанна и ее отец: оба нелюдимы и недолюбливают чужаков… — тонкие брови выразительно приподнялись, — …и даже соседей. За последние годы Хью Корбин ничуть не изменился; таким же угрюмым он был всегда, но совсем замкнулся в себе, когда его жена, Леона, бросила семью и сбежала с каким-то путником. Роксанна сполна узнала, что значит жить одной с отцом-деревенщиной. Казалось бы, под присмотром отца Роксанна должна была вырасти робкой и застенчивой, но, по-моему, в ее жилах течет немало отцовской крови. Странно будет, если Роксанна в ближайшее время не подерется с отцом.

— Ее нужно пожалеть, — тихо пробормотала Шимейн. Мэри-Маргарет в тревоге взглянула на нее:

— Что правда, то правда, только не вздумайте подставлять ей щеку, иначе потом вас и родная мать не узнает! Жалость уязвит Роксанну. Сейчас она сходит с ума, считая, что все мы жалеем ее — она наверняка останется старой девой. — Печальная улыбка тронула губы вдовы, пока она задумчиво любовалась красотой своей спутницы. — Но у вас зоркий глаз и добрая душа, Шимейн О'Хирн: Роксанна и впрямь достойна жалости. И если что-нибудь случится, немногие из нас решатся обвинить ее, зная, как тяжело ей жилось все эти годы с отвратительным мужланом, ее отцом.

— Чем заслужил мистер Корбин такую дурную славу? — спросила Шимейн, радуясь тому, что ее отец окружал близких любовью и уважением. Чужаки и случайные знакомые иногда испытывали неловкость в его присутствии — Шеймас О'Хирн мог вспылить в любую секунду от малейшего повода. Умные люди предпочитали держать себя в руках, беседуя с горячим ирландцем.

— О, милочка, если бы я знала, я была бы прорицательницей! — усмехнулась Мэри-Маргарет. — Похоже, Хью мечтал о сыне и так и не простил жену за то, что их первый ребенок, мальчик, погиб. Леона выносила малыша, но он родился мертвым, так и не сделав ни единого вздоха. По крайней мере так нам объяснили. Хью — скрытный человек, даже не позволил соседкам помогать Леоне при родах. Два года спустя Леона родила второго ребенка, но Хью взбеленился, узнав, что у него появилась дочь. После Роксанны у них не было детей, и вскоре после того, как девочке исполнилось пять лет, кто-то из горожан увидел, как Леона покупала гребень у заезжего торговца. Этот мерзавец Хью подслушал разговоры и во всеуслышание объявил, что больше никогда не даст ей ни гроша. На следующий день торговец появился возле кузницы, Леона ускользнула из дома и больше ее никто не видел. Она была хорошенькой. Никто не стал винить ее, когда она послушалась зова сердца — все знали, как Хью обходился с ней. Жаль, Роксанна уродилась в отца, а не в мать.

Внезапно хриплый жуткий вопль разорвал мирную тишину городка, заставив обеих женщин в испуге оглянуться в сторону таверны, где безобразный горбун в ужасе сжался у ног коренастого косматого матроса. Матрос довольно гоготал, избивая несчастного тростью, а затем с расчетливой злобой пнул жертву в живот, не переставая поливать отборной бранью.

Массивная фигура, которая сейчас возвышалась над калекой, навсегда отчетливо запечатлелась в памяти Шимейн. Узнав Джейкоба Поттса, она сорвалась с места и, подобрав юбки, бросилась к таверне. От ярости за спиной у нее словно выросли крылья.

— Шимейн! — перепугано вскрикнула Мэри-Маргарет.