— Шимейн больно, папа? — встревоженно спросил Эндрю, входя вслед за отцом в лавку.

Гейдж усадил Шимейн в кожаное кресло и опустился перед ней на колени. Она до сих пор не пришла в себя, но уже начала дышать, и еле слышный звук ее дыхания вселил в Гейджа надежду. Увидев, что глаза Эндрю наполнились слезами, Гейдж успокоил сына:

— С Шимейн ничего не случится, Эндрю. Не бойся.

Эндрю шмыгнул носом и утер слезы. К Гейджу подошли Мэри-Маргарет и лавочник Адам Фостер. Последний принес таз с водой и поставил его на столик возле кресла. Подойдя поближе, лавочник невольно заслонил Шимейн от Эндрю.

— Какой ужас… — прошептал мистер Фостер. Ошеломленный случившимся, он бессвязно забормотал: — Напасть на женщину! Этого мерзавца надо четвертовать!

Мэри-Маргарет печально вздохнула:

— К сожалению, такая казнь в колониях запрещена.

Отстраненный от Шимейн и отца, Эндрю обводил лавку блуждающим взглядом, пока не заметил, как у двери шевельнулась темная фигура. Вглядываясь в тени, которые отбрасывали многочисленные мотыги, грабли и лопаты, размещенные на стойке возле двери, мальчик подступил поближе, думая, что в лавку забрела собака или кошка. Постепенно его глаза привыкли к сумраку, и мальчик различил очертания человеческой фигуры, съежившейся у двери в терпеливом молчании. Его взгляду предстало подобие демона с короткими ногами, длинными руками и встрепанной копной волос над густыми бровями. Это существо показалось впечатлительному ребенку чудовищем. Взвизгнув от ужаса, Эндрю бросился к взрослым, протолкался к отцу и в отчаянии вцепился в него обеими руками.

Гейдж взял сына на руки и огляделся, не понимая, что испугало его. Внезапно калека вышел в полосу света, и Гейдж понял причину паники ребенка.

— Что случилось, Каин? — приветливо спросил Гейдж, поднимаясь на ноги. — Что тебе надо?

Появление горбуна в лавке озадачило его: обычно Каин сторонился незнакомых людей и появлялся в городке только, чтобы что-нибудь купить у Фостера или отвести мула в кузницу Хью Корбина.

Каин зашагал навстречу Гейджу, проворно перебирая кривыми от рождения ногами и качая плечами, но остановился в нерешительности, когда Эндрю расплакался. Успокоив сына ласковыми словами, Гейдж поставил его возле миссис Макги. Та взяла ребенка за руку и повела в глубь лавки, где стояли банки со сластями.

Выжидательно наклонив голову, Каин сморщил уродливое лицо и уставился на столяра. Гейдж не помнил, чтобы горбун к кому-нибудь подходил; если его окликали, он поспешно улепетывал, сознавая свое уродство и предпочитая прятаться от людей. Его огромный нос был приплюснут, глаза глубоко сидели под кустистыми бровями. Из широкого, всегда разинутого рта часто свисал язык. Несколько царапин на лице горбуна еще сочились кровью, напоминая о недавних побоях.

— Тебе что-нибудь нужно, Каин? — снова спросил Гейдж. Горбун указал громадной волосатой рукой на Шимейн, которая по-прежнему лежала не шевелясь.

— Она умерла? — коверкая слова, спросил Каин. Гейдж нахмурился, разбирая невнятную речь.

— Нет, не умерла, просто потеряла сознание. Скоро она очнется.

Каин неуклюжим движением сунул руку во вместительный карман своего обтрепанного сюртука и вытащил пару туфель, которые свалились с ног Шимейн, когда Поттс поднял ее над землей.

— Это ее туфли.