— Во всем виновата моя ирландская кровь, мистер Торнтон. Несмотря на все мои усилия, она непрестанно одерживает верх и зачастую побуждает меня шутить и дурачиться.

Ее лукавство заворожило Гейджа.

— Вы вселили в нас надежду, Шимейн, и прогнали уныние, — признался он с улыбкой. — Вдохнули в нас жизнь.

Неожиданная похвала польстила Шимейн. Сияя, она склонилась в реверансе.

— Я очень рада, что вы довольны, сэр!

Услышав смех Гейджа, Эндрю захлопал в ладоши.

— Шимейн смешная, папа!

— А ты еще смешнее! — воскликнула Шимейн, передразнивая малыша. Она шутливо ущипнула ребенка за нос, вызвав заливистый хохот.

У таверны их оглушил доносящийся изнутри шум. Эндрю предусмотрительно зажал уши, Шимейн поморщилась, жалея, что не может последовать его примеру. Очевидно, и Гейдж не знал, долго ли выдержит в этом бедламе. Таверну переполняли подвыпившие матросы и продажные женщины в цветастых нарядах. Шимейн увидела Моррису Хэтчер, сидящую на колене у какого-то мужчины и томно потягивающую эль из оловянной кружки. Облачение Моррисы красноречиво свидетельствовало о ремесле, которым она занималась у новой хозяйки. Пока Морриса не замечала новых посетителей, и Шимейн искренне надеялась поскорее скрыться в уединенной нише. Впрочем, никто из завсегдатаев таверны не обращал на нее ни малейшего внимания. Занятые игрой, беседами и выпивкой, посетители позабыли об окружающем мире. Матросы широким жестом швыряли на столы монеты, платя за еду и спиртное; измученные служанки сновали между столами, чудом удерживая на подносах полные тарелки и кружки. Одна из служанок прошла мимо двери, и Эндрю вытаращил глаза, увидев, с какой легкостью она балансировала тяжело нагруженным подносом, пробираясь сквозь толпу.

— Надеюсь, где-нибудь в глубине зала найдется тихий уголок, — предположил Гейдж, взял Шимейн за руку и начал проталкиваться сквозь толпу.

Джеймс Харпер уже успел нагрузиться щедрой порцией эля, когда заметил рослого темноволосого мужчину и признал в нем колониста, купившего Шимейн. Внезапная гримаса исказила черты Харпера, и он растолкал собутыльников, преграждая Гейджу путь. Покачиваясь, Харпер остановился перед соперником и уставился на него.

— Вы мне противны, мистер Торнтон, — заплетающимся языком выговорил он и пошатнулся. Пытаясь держаться с достоинством, он одернул сюртук и шагнул ближе. — Вы — самый упрямый и лживый негодяй, какой когда-либо рождался на свет. Вы недостойны Шимейн О'Хирн!

— Я пришел сюда перекусить, — сухо известил его Гейдж. — Если хотите скандала, подождите до завтра. А сейчас со мной Шимейн и мой сын.

Брови Джеймса Харпера взлетели до самых волос, когда он заметил за спиной колониста предмет его мечтаний. Ошеломленно приоткрыв рот, он вытаращил глаза, быстро оценив перемены к лучшему во внешности Шимейн. Потом широко раскинул руки и двинулся навстречу Шимейн, словно собираясь заключить ее в объятия, но Гейдж вовремя поймал его за лацкан и удержал на месте.

— Держитесь от нее подальше, мистер Харпер, — приглушенно предостерег он. Несмотря на то что на другой руке Гейджа сидел Эндрю, ему удалось приподнять Харпера над полом, зажав словно стальными клещами. — Теперь Шимейн принадлежит мне, и я обломаю вам руки, если вы дотронетесь до нее хоть одним пальцем. Вы поняли?

— Ты меня не запугаешь, — пробормотал Джеймс, скосив глаза на побелевший кулак, сжимающий ткань сюртука. — Тупой колонист…

Гейдж резко встряхнул боцмана, и у того выкатились глаза.

— Ладно, пусть я тупой колонист, зато ты болван, если надеешься, что я не сведу с тобой счеты на виду у твоих товарищей.