Ханна искоса взглянула на Шимейн, размышляя, что еще ей известно о хозяине. Маловероятно, чтобы такая девушка смирилась со своим рабством, услышав сплетни, которые распускали за спиной Гейджа Торнтона миссис Петтикомб и ее подруги. Сплетницы строили самые гнусные догадки, и поэтому вынести их нападки были способны немногие. Гейдж устоял. С решимостью стоика он продолжал повседневную работу, давая отпор каждому, кто отваживался приставать к нему с подозрениями. Какой бы ни была причина рокового падения Виктории, Ханна не имела ни малейшего намерения обвинять в нем Гейджа. По ее представлением, осуждение невиновного являлось тяжким грехом. Альма Петтикомб и ее подруги не сознавали, сколько бед способны натворить своими длинными языками.

— Я пришла, чтобы научить вас готовить, — сообщила Ханна, поблескивая глазами. — Но ваш хозяин считает, что вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями. Вам и не нужна моя помощь.

— Я только хотела бы научиться печь хлебцы — такие, как в таверне, — живо отозвалась Шимейн. — По пути в колонию я попробовала морские галеты — они не имеют ничего общего со здешними. Чтобы питаться морскими галетами, нужны крепкий желудок и стальные нервы — слишком уж много самых неаппетитных примесей попадается в них.

— Мы можем сегодня же приготовить тесто для хлебцев, — предложила Ханна. — Я принесла с собой целую корзину припасов, думая, что вы, вероятно, уже устали от стряпни. Припасов хватит на обед и хлебцы придутся кстати.

— Тогда, пожалуй, следует забрать детей в дом, пока мы готовим, — обеспокоенно сказала Шимейн. — Недавно меня так напугала ядовитая змея, что теперь змеи мне чудятся повсюду.

— Гнусные твари! При одной мысли о них у меня холодеет кровь! Некоторых из змей называют гремучими — если вы когда-нибудь видели их, то понимаете, почему.

— Не только видела, но и слышала, притом совсем рядом, — передернувшись, призналась Шимейн.

Ханна громко захлопала в ладоши, созывая детей.

— Мальчики, сюда! Малькольм и Дункан, ведите себя прилично, иначе госпожа Шимейн подумает, что у меня не дети, а шайка хулиганов!

Оказавшись в тесной комнате, мальчишки вновь расшалились. В потасовке больше всех досталось Эндрю, как самому младшему, и у Шимейн сердце ушло в пятки при виде, как он упал на пол. Чтобы защитить его, она попыталась разнять старших мальчиков. Сыновья Ханны привыкли полушутя колотить друг друга, а Эндрю мог серьезно пострадать в такой игре. Но несмотря на синяки и шишки, малыш, очевидно, был доволен и рвался в бой. Шумная возня прекратилась, лишь когда Ханна прикрикнула на сыновей:

— Ведите себя как следует, а не то отшлепаю обоих. Вы знаете, я слов на ветер не бросаю!

С этой минуты мальчики уподобились ангелочкам — если не считать лукаво поблескивающих глаз. Они поняли, что материнские угрозы не пустые слова, и потому даже согласились вздремнуть вместе с Эндрю, пока Ханна и Шимейн возились на кухне.

Перед тем как отправиться в гости, Ханна приготовила еду для своей семьи и поручила дочерям подать ужин, если она вернется поздно. Гейдж пригласил соседку поужинать, и Ханна охотно согласилась — была не прочь отдохнуть от бремени обязанностей жены и матери. Еду, приготовленную Шимейн, она поглощала с отменным аппетитом и не стала отказываться от добавки. Наконец Ханна откинулась на спинку скамьи и притворно застонала:

— Надеюсь, лодка выдержит меня — после такого ужина мне ни за что не доплыть до берега. Бедняга Чарли никогда не простит мне, если ему придется самому растить всю нашу ораву!

Гейдж усмехнулся:

— Вы позволите проводить вас домой?

— Надо бы принять ваше предложение — в конце концов, это вы обкормили меня, — весело упрекнула Ханна, а затем взмахнула рукой: — Впрочем, если лодка начнет тонуть, я обвяжу веревкой Малькольма и Дункана, и пусть тащат меня домой.