— Сто и селедку, — потребовал он решительно у стойки.

Следующие сто и та же самая селедка поглотили все его внимание: он не побежал бараном за толпой, бросившейся на трибуну. Не слышал криков, не видел результатов забега, ибо внесенные в кассу деньги считал погибшими навеки и вообще не имеющими отношения к каким-то заездам. Дед в Монте-Карло — вот о чем стоит подумать. Только через некоторое время до него дошли слова двух панов — перед ними тоже стояло по сто граммов, но вместо селедки они закусывали бутербродами с икрой.

— Два — один первый заезд, — раздраженно сообщил один. — Ничего не поделаешь, должны были так прийти. Заплатят сорок злотых.

— У меня два — один пять раз, — сообщил другой, рассматривая билеты. — Я играл еще два — три, на фукса.

Лесю стало ужасно стыдно: как же, опозорил деда с селедкой, не поддержал фамильной чести икрой. Надо поправлять положение. Вдруг ему послышалось что-то знакомое. Два — один пять раз… Где-то он уже слышал это магическое заклятие?

Билеты в руке второго пана тоже что-то напоминали. Лесь заказал еще сто и бутерброд с икрой. Теперь можно спокойно и солидно послушать этих вот типов. Он оперся на буфет со стаканчиком чистой в руке и принялся рассматривать панов, поминая предка-игрока столь часто, сколь позволяли речевые возможности.

Двое разговаривали и не обращали на него внимания, потом подошел третий. Этому третьему сразу бросилась в глаза благостно-мечтательная физиономия стоявшего рядом незнакомого хмыря. Игроки на бегах не любят в чужом присутствии разглагольствовать о результатах ближайшего заезда. Третий тут же заподозрил — а не подслушивает ли их этот тип? Он слегка подтолкнул споривших приятелей, головой показав на Леся.

Один из игроков полез в карман и вытащил пачку билетов с зеленой надпечаткой. Лесь машинально повторил его движение и тоже достал пять идентичных билетов, как раз когда соседи на него смотрели.

Нет на свете игрока, который в такой ситуации не проникся бы делами ближнего. Трое невольно вытянули шеи к Лесевым билетам.

— У вас тоже? — поинтересовался один.

— Мой дед фортуну в Монте-Карло!.. — взвыл в ответ Лесь, радуясь возможности поделиться светлым настроением и светлой мыслью. И гордо помахал своими билетами перед озабоченными игроками.

Все трое вздрогнули от неожиданного рева и непонятных слов, но зеленые билеты притягивали их магнитом. Не комментируя информации о незнакомом дедушке, посмотрели увлекательные бумажки.

— Ну, есть два — один. Фортуны вы не заработаете на этом… — покривился один из трех.

— Все-таки кое-что, — отозвался второй. — По сорок дадут.

— Сорок четыре, — поправил третий, посмотрев в окно. — Вывесили и уже платят.

— Надо получить, идем…

До Леся смысл сказанного все еще не дошел. Он оставил недопитую водку и престижную икру и поплелся за ними единственно потому, что одноразовое оповещение о предке в Монте-Карло не удовлетворило его. Надо бы обсудить тему подробнее, поскольку в данный момент любовь и дружба с тремя панами явно не достигла желанной крепости. Он встал за ними в очередь перед кассой, машинально сунул кассирше пять своих билетов и к вящему удивлению получил тысячу сто злотых. Опешил, потрогал деньги, ничего поначалу не соображая, и вдруг его озарило. Наконец-то он оценил подвиг деда и уразумел, что дед сотворил с фортуной.

— Мой дед фортуну в Монте-Карло обузда-а-ал! — завопил он в пространство — трое уже улетучились.

Плевать на отсутствие слушателей, когда на подходе интереснейшая мысль.