— А что насчет убийств путников-чужаков? — бодро спросила Мона. — Это есть в списке обязанностей?

Я пронзила ее взглядом.

— А что? Кого-то убили?

— Это ты мне скажи, — сказала она, делая идеальные крохотные стежки. — Но пару лет назад, до вторжения, я получила очень смешное письмо, где меня предупреждали, что скауты короля Вандалена получили приказ убивать чужаков в Сильвервуде. Возможно, тебя в это время уже изгнали.

Кольм рядом с Моной с любопытством смотрел на меня. Я перевела взгляд на ботинок.

— Думаю, они пытались остановить вырубку лесов и охотку возле наших границ. Так говорил совет. А Вандален хотел, чтобы мы отвлеклись от шахты, чтобы ослабли наши ограничения на нее.

— Так ты тогда еще была скаутом?

Я теребила потрепанную кожу ботинка.

— Когда отдали приказ, я еще была Лесничей.

— Погоди, так нас убьют? — Арлен отодвинулся от ствола. Я думал, что нас могут схватить и допросить, а не убивать на месте. Скауты короля Валиена все еще убивают нарушителей?

Я вернула ботинок на ногу.

— Не знаю, какие у него приказы.

— Тофер говорил, что народ холмов уже не гоняют, — сказал Кольм.

— Валиен на троне всего пару месяцев, была зима, — сказала Мона, обрывая нить зубами. — Меньше шансов, что люди будут у границы. Вряд ли что-то изменилось.

Арлен покачал головой и прижался спиной к сосне.

— Плохая кровь. Плохое правление. Мэй, признай, корону передают не той семье. Может, если повезет, род изживет себя. Может, Валиена убьют рано, и новая семья заберет трон.

Что-то вспыхнуло во мне, но я не могла рассказать об этом трем королевичам, уверенным в своем праве возглавлять страну.

— Не рассчитывайте на это. Валиен хитрый, он не рискует. Я знаю. Я жила во дворце. Он лучший мечник, чем был его отец и дед. Он отчаянный. Он знает, что или все потеряет, или все обретет, — я вдохнула, взяв себя в руки. — Если он решит заполучить корону Люмена, он это будет делать умнее отца, поверьте.

— Что ж, — спокойно сказала Мона, разглаживая шов на плаще. — Он не получит ее без боя, а я до него точно доберусь. Я не нежничаю с теми, кто хитрит со мной.

Я перекатилась, прижалась лицом к хвое и укутала плащом плечи.

— Ты ни с кем не нежничаешь.

* * *

Я резко проснулась ночью от знакомого звука: шорох, шуршание и кряхтение рядом с местом нашего ночлега. Я мысленно застонала. Если Мона проснется и увидит медведя у наших мешков, ее визг разбудит весь лес. Я подняла голову, убывающая луна смогла озарить в просветы между деревьев темный силуэт в тенях. Я замерла, глядя, как большая голова нюхает землю.

Там ничего не было. Наша еда висела на деревьях. Мы не использовали мыло несколько дней. Уходи, медведь.

Он сделал несколько шумных шагов по ковру из хвои и поднял голову к мешкам. Он оттолкнулся и встал на задние лапы, двигал носом в воздухе. Но я высоко натянула веревку. Он громко пыхтел, а потом опустился на землю со стуком.

Уходи. Уходи, пока королева не проснулась и не сорвалась.

Он снова понюхал воздух. Он медленно, замирая, пошел в нашу сторону.

Мы лежали по парам головами друг к другу. Медведь был ближе всех к Арлену, который лежал на животе с головой на руках. Мона была с другой стороны от него. Медведь опустил голову к земле в паре футов от бедра Арлена. Он понюхал.

Кольм был между мной и медведем, лежал на спине с одной рукой под головой. Я осторожно выпрямила ногу и ткнула его носком.