Я знала эту гряду. Я знала ее ямы и складки, ее резкие изменения поверхности и изящные спуски. Днем ветви звенели пением птиц. В воздухе висел запах елей, смешанный с прохладой, которой не было внизу. Перед шахтой была удобная впадина, пересечение поселений шахтеров на юге, Лампириней на севере и городов по сторонам гряды. Большая часть жителей была сосредоточена здесь. Потому это был важный участок гор для лесной стражи, охраняющей дорогу между Новой шахтой и Лампириней, оберегающей жителей.

Это было плохо, я пыталась подавить инстинктивную гордость этим участком земли. Скауты на этой гряде были из лучших, назначенные защищать эту важную часть гор. Они могли заметить шаги в темноте, услышать шорох плаща на ветру. Я знала это, потому что была одной из них. Я была настороже, тихо огибала деревья, держалась подальше от тех, где могли на ветках ночевать скауты.

Ночь сгущалась, гроза не утихала. Несколько сов вопили среди дождя. Я бежала, порванный сапог шлепал при каждом мокром шаге. Поднялся ветер, разбрасывая дождь, а я подобралась к тайнику. Я замедлилась, двигаясь среди стволов, вглядываясь во мгле. Я думала, что сейчас тут скаутов не будет. Они будут глубже в лесу, кутающиеся в плащи, следящие со своих постов или укрывающиеся на ночь. Я пробиралась вперед, пока не добралась до ствола кривого можжевельника у участка пустой земли. Ветер прогнал тяжелые тучи западнее, шипение дождя стало тише. Я замерла, снова ощущая себя мышкой, в этот раз готовясь забрать еду из-под носа кота. Сердце колотилось в груди, я пригнулась, напряженная, настороженная.

Я совру, если скажу, что не испытывала укоры совести. Это было воровство у моего народа. Я представила отчаявшегося Лесничего, несущего раненого товарища к этому тайнику, но аптечки там уже не будет. Я отогнала мысль. Я была тут только за хвойником. Если там его много, то я даже заберу не весь. У стражей был вариант, которого не было у меня — возможность позвать на помощь, искать поддержки в ближайшем поселении, спешить к целителям в Лампириней. Я могла только добраться до тайника. Я выждала мгновение, бросилась к полянке, вонзила руки в мокрые листья.

Я копалась в слоях хвои и прутьев, раскрывая грубую крышку тайника. Я приподняла ее с одного края, заглянула в коробку в земле, натертую смолой, чтобы не пропускать воду. Внутри был плотный мешок. Я развязала узел, развернула мешок, пошарила в содержимом в темноте. Набор ножей, веревка, головки стрел, огниво, несколько факелов из сосны… моя рука сжалась на свитке плотной ткани. Я вытащила ее, закрыла собой от дождя, развернула на земле. Мои пальцы ощупывали аптечку — бутылочки масла, баночки мазей, свертки сушеных трав, завязанные узелками, чтобы узнавать их содержимое в темноте. Сердце билось в горле, я искала по узелкам нужный сверток. Плоская коса, пять узелков… хвойник. Я выдохнула с облегчением, забрала сверток. Я ощупала содержимое, хватило бы на две или три дозы. Мне требовался весь. Я сунула сверток глубоко в карман. Я забрала еще и склянку масла лавра, надеясь, что это поможет Кольму лучше перечной мяты. Я закончила кражу, свернула ткань и вернула в мешок. Дождь ослаб до мороси, постукивающей по деревьям. Я завязала мешок, устроила в ящике, а потом вернула крышку на место и скрыла ее листьями.

Я заканчивала скрывать следы недавнего использования, когда малейший звук заставил меня вздрогнуть. Я упала на четвереньки, пригнулась у скрытого тайника, вслушивалась в шелесте дождя. Через миг я бросилась в панике к кривому можжевельнику и полезла по колючим веткам, подтягиваясь на руках. Короткие иголки вонзались в ладони, но я не замечала, замерла в десяти футах над землей. Я вжалась в кору и задержала дыхание, кровь шумела в ушах.