— Ты, — ядовито сказал он, — лучше молчи, или тебя казнят до конца дня.

— Что в твоем сапоге? — спросила Кестрель.

Все в комнате посмотрели на нее, потом на мою ногу. Я взглянула на свой плохо зашитый шов и проклинала ее зоркие глаза, ее навык скаута. Из прорех шва поблескивала красивая цепочка от кулона Моны.

Я открыла рот, но не успела придумать ответ, за нами раздался скрежет, тяжелые двойные двери распахнулись. Мы с Аластейрами оглянулись.

На пороге стоял король, его лицо было темнее тучи. Он был в зеленой форме стража, но вышивка была лучше, а защелки туники украшали камни. Его сапоги были с серебряными пряжками, бахрома была мокрой и в земле. Серебряный обруч обрамлял голову, пропадая в его черных волосах. Он скользнул взглядом по нам, остановившись на мне.

Великий Свет, когда он так смотрел, он был так похож на своего отца, хотя его взгляд был хитрее и умнее, чем у прошлого короля. Его взгляд переместился на советников, он скрипнул зубами.

— Мой король, — холодно сказал Геллебор. — Мы слышали, утром вы были на гряде.

Он прошел мимо нас, плащ развевался за ним.

— Я был там почти всю ночь, Геллебор, но, по счастливой случайности, я вернулся не так давно и услышал, что нарушителей допрашивают без меня. Я подумал, что дело стоит моего внимания, — он повернулся ко мне и направил палец на мое лицо. — Тебя здесь быть не должно.

— Знаю, — сухо сказала я. Его правая рука была в дюймах от моих глаз, я видела шрамы на его ладони. Причиной таких шрамов был случай в детстве.

— Она призналась, что вела трех чужаков через горы, — сказала Блэкторн. — Их обнаружили у шахты Лоубэк прошлой ночью на пути к озеру Люмен.

— Как же бывший скаут и три ныряльщика прошли половину пути по горам, не попавшись? — спросил король и повернулся к Хоуэлу. — Как, Лесничий?

Хоуэл опешил.

— Я… нас назначили охранять гряду, мой король. Ириен и Клера на восточных склонах…

— Я все еще хочу знать, что в ее сапоге, — сказала Кестрель.

Король Валиен посмотрел на мою ногу. Он щелкнул пальцами в сторону Джен.

— Сними ее сапог, страж.

Джен поспешила подбежать и пригнуться у моей ноги. Я неохотно подняла ногу, размахивая локтями, как неуклюжая индейка. Она потянула, но мой сапог разорвался. Подошва упала на пол. Вывалился кулон Моны.

— Прости, — шепнула она мне и подняла кулон. Король забрал его и разглядывал, сжимая кулаком в шрамах. Его лицо было настороженным, замкнутым.

— Что это? — спросил советник Геллебор, вытянув шею. — Камень?

— Жемчуг, — сказал король.

— Большая жемчужина, — сказала Кестрель.

Я сжала кулаки за спиной. Знали ли здесь, что правитель озера Люмен носит такой кулон? Алькоранцы в переходе Рашера знали.

Геллебор посмотрел на меня.

— Бражник сказала, что эти трое людей озера — простые жители, они не влияют на страну, но если у них ценный кулон…

— Бред, — перебил король, ловко спрятав жемчужину и цепочку в кулаке. — Просто наш бывший товарищ переживал тяжелые времена. Уже воруем, Элламэй? — он быстрым движением застегнул цепочку на шее, спрятал кулон под туникой.

Я почти ощущала жар гнева Моны. Я пожала плечами, насколько удавалось с руками, связанными за спиной.

— Я должна была как-то выживать.

— Логично, — он скользнул по моему разорванному сапогу и потрепанной тунике.

— Мой король, — сказал нетерпеливо Геллебор.