— Тем больше чести для нас, когда мы победим.

— Ты никогда не сомневаешься в успехе!

— А ты вечно во всем сомневаешься.

— Напрасно ты так говоришь, Лоран, я — матрос Монбара! Мигель Баск и я, мы не отходили от него ни на шаг, и он знает нам цену.

— Знаю и я, черт побери! Разве одно твое присутствие здесь не опровергает моих слов? Прости меня, старый дружище, я виноват.

— Ну вот, Лоран, какая вина!

— Нет, меня в детстве дурно воспитали, и потому я заносчив, нередко позволяю себе оскорблять людей во сто раз достойнее меня, но ты знаешь, как я тебя люблю, брат, и потому простишь меня, не правда ли?

— Можешь ли ты сомневаться в этом? Они крепко пожали друг другу руки.

— Что там делалось, когда ты уехал? — спросил Лоран.

— Готовились в экспедицию, но ничего еще не было определено. Я заставил выбрать адмирала.

— Ага! Кого же выбрали?

— Вообрази, хотели поставить во главе Моргана, но я ненавижу англичан, а ты?

— Я тоже: они холодны, жестоки, вороваты и эгоистичны.

— Всеми силами я воспротивился этому назначению, я сказал, что первая мысль экспедиции принадлежит французу, ведь ты француз, Лоран?

— Я Береговой брат, что за дело до остального?

— Справедливо, национальность ничего не значит в нашей среде, отвага — вот главное, — согласился Тихий Ветерок, не замечая, что сам себе противоречит. — Итак, я настаивал, что эскадра должна быть под командой француза, что трехцветный флаг — единственный, под которым мы хотим идти, и что второстепенные предводители, англичане ли, кто другие, должны довольствоваться брейд-вымпелом на фок-мачте, тогда как на гафеле должен быть поднят один только флибустьерский флаг. Прав ли я был?

— Тысячу раз прав, брат, флибустьерский флаг — национальный флаг всех нас, Береговых братьев.

— Д'Ожерон был того же мнения, он горячо поддержал меня.

— Узнаю великую и прекрасную душу д'Ожерона! Кого же наконец выбрали в адмиралы?

— Монбара, а капитаном на его корабле — Медвежонка Железная Голова.

— Монбар и Медвежонок! Вот, ей-Богу, счастье-то! С этими двумя людьми можно овладеть всей Америкой, была бы охота!

— Эге, брат, как разошелся!

— Кого выбрали в вице-адмиралы?

— Моргана.

— И прекрасно: Морган храбр, умен, знает свое дело, особенно он бесценен для разработки деталей операции и с этой стороны окажет нам величайшие услуги.

— Так ты доволен?

— Просто в восторге.

— Да! Я и забыл сказать тебе.

— Что такое?

— Ты знаешь, что флотилия галионов со всего Тихого океана собирается здесь, в Панаме.

— Ну что ж из этого?

— Она будет здесь недели через две, самое позднее.

— Как, негодник! — вскричал Лоран, вскочив со стула. — И ты молчал?

— Признаться, совсем из головы вылетело.

— Да ведь это лучшая весть, какую ты мог сообщить мне!

— Почему?

— Пойми же, что когда братья узнают о присутствии галионов, ничто не устоит против них, они пройдут сквозь огонь и воду, чтобы овладеть ими.

— И впрямь, черт побери! Мне это в голову не пришло. В дверях появился Мигель.

— Вам надо одеваться, — сказал он.

— Лошади здесь?

— Приведены.

— Хорошо, сейчас.

— Я ухожу, — с этими словами Тихий Ветерок встал.