– Они хуже того, что вы о них слышали, – прошептал Кун. – Поэтому я и благодарен вам. Я попал в охотничий капкан. Попал очень неудобно. Мог бы сам открыть его челюсти, но лежал так, что извернуться и держать их не получалось. Я распрощался с жизнью, приготовился к боли от медленной смерти. И вдруг оказался в лесном доме… Это чудо… Госпожа, если в этом доме есть оружие, я готов стать вашей охраной.

Слушая его, Алиса всё больше и больше недоумевала. Неужели он не понимает? Пришлось объяснить:

– Кун, это хорошо, что ты хочешь помогать нам. Но… Пока мы тебе не доверяем, о каком оружии для тебя может идти речь?

Секундная пауза, а потом послышался странный звук, словно оборотень пытался бесшумно шипеть, но получался у него лишь прерывистый шелест. И, только когда непонятное шипение закончилось, Алиса догадалась, что Кун беззвучно смеялся.

– Госпожа, но вы уже доверяете мне, – вновь раздался шёпот с пола. – А если и не доверяете, то придётся довериться. – И добавил нечто совсем обескураживающее: – Не бойтесь, госпожа.

И снова тишина.

И в этой тишине жёсткие пальцы осторожно обхватили запястье Алисы, легонько пожали его и снова пропали.

Чего девушка о себе не знала от слова «совсем», так это то, что она обладает железной выдержкой. Не заорала. Не вскрикнула. Не дёрнулась… Только ошеломлённо сидела в кромешной тьме и страшилась пошевельнуться. Но ведь Виктор связал ему руки! Голос рассудка с бесконечным терпением напомнил, что брат не умеет вязать узлы по настоящему. Городской пацан. Время его воспитания и жизни – двадцать первый век. Зачем ему это умение на улицах современного им города?

Так что Кун прав: будь он им врагом, он давно бы мог сделать с ними что угодно. Даже несмотря на травмированную ногу

– Алиса!

При чужих Виктор звал сестру именно Алисой… Не вставая с пола, она откликнулась:

– Я здесь! Идите на голос. – И непринуждённо добавила, предупреждая: – Мы с Куном ждём вас.

– Чё о?! С кем?! – изумился брат, а Лула простецки охнула.

Но чуть позже выяснилось, что в их ситуации миролюбивый оборотень – это здорово. Едва только утихли страсти, из за того что Кун играючи освободил свои руки от верёвки, как оборотень сообщил, что замечательно видит в темноте и может сам заняться раной, если ему дадут тот самый подорожник и сухие и чистые тряпицы. Но в первую очередь он оделся: Виктор и Лула в самом деле нашли довольно большой лоскут жёсткой ткани (Алиса подозревала простыню или что то в том же роде), и Кун сумел воплотить в жизнь предложение Алисы одеться в нечто вроде древнегреческой туники, прорезав в середине лоскута отверстие для головы, а затем подпоясавшись той же верёвкой, которой его связывали. И лишь потом обработал и перевязал рану. С пола встал сам, не дожидаясь и не прося помощи.

– Не надо бы тебе сейчас много двигаться, – с тревогой сказала Алиса, слушая неровную походку Куна, который пробовал шагать. – Нога у тебя хоть и не сломана, но кость то задета очень сильно.

– Госпожа, я благодарен вам за участие ко мне. Но всё, что вы сказали, относится к человеку. Оборотни, напротив, исцеляются быстрей в движении.

И тут же попросил выпустить его во двор. Алиса решила, что по нужде. Но Кун сказал, что хочет убедиться, что свет из коридора, в котором Виктор закрыл окно ставней, не виден с улицы. А потому молодой господин пусть идёт в тот коридор и ненадолго зажигает в нём хоть свечу, хоть факел.

– Я вижу две причины отказать тебе, – проговорила Алиса во тьму. – И первая: ты сам говорил, что измигуны…

– Они всё ещё идут сюда, – нетерпеливо прервал её оборотень. – А когда впервые появляются близко к дому, где есть для них добыча, лесная прорицательница начинает петь сторожевую песню для живых.