– Дан Кун посоветовал нам отнести мёртвых измигунов к склепу, – объяснил Виктор. – Сказал, если они нажрутся мертвечины, дом их может и не заинтересовать.

– Хороший совет, – пробормотал дан Реган. – А я всё удивляюсь, почему их до сих пор нет.

Он ушёл передать информацию о том, что сделали временные жильцы лесного дома, и народ по всем помещениям принялся готовиться ко сну. И опять дежурство с начала вечера и части ночи взялись вести только взрослые мужчины. Правда, Виктора заверили, что и его разбудят – ближе к рассвету, и тот, успокоенный обещанием, взяв за руку Лулу, повёл её наверх, в коридор со спальными принадлежностями. Несмотря на защиту дома и уговоры вновь прибывших, спать в комнатах, с окнами на улицу, как то всё ещё не очень хотелось.

Уснула Алиса, как ни странно, чуть только закрыла глаза. Может, повлияло то, что её уверили: дом безоговорочно защищён. Может – то, что рядом находились те, кто твёрдо знал, что именно нужно делать при ЧП… Сначала сон закружил девушку событиями, людьми, измигунами… А вынырнула уже из сонной пропасти – тихой тихой и наполненной чистейшей тьмой, глухой и молчаливой.

…Резко открыла глаза – тоже в темноту, но не такую чёрную, как во сне, а в ту смутную, в которой из за далёкого или приглушённого света так же смутно были видны предметы и очертания коридора. И – сна ни в одном глазу. Поневоле начала вслушиваться. Но, если звуки в ночи и были, она ни одного не расслышала.

И тут вспомнилось: из за того что измигуны попировали (если, конечно, попировали) на трупах сородичей, они должны прийти утром. Что сейчас? В эту ночь в коридоре свечи не зажигали… Сообразив, о чём она думает, Алиса улыбнулась. Мысль об освещении появилась из за привычки смотреть ночью на часы. Здесь же часов нет. Интересно, в этом мире до них додумались? Вспомнились слова Лулы. Так что – да. Додумались.

Что ж… Если здесь часов нет, примерное время может подсказать цвет неба. Алиса помнила, что с окна в конце коридора ставни сняли… Она украдкой вылезла из под одеяла и накинула на плечи плащ – тот, найденный среди приданого и всегда лежавший рядом, если вдруг среди ночи станет холодно. Затем на цыпочках пошла к окну. Пол на скрип она опробовала вечером, перед сном. Не скрипнет. Так что если шума и опасаться, то только из за собственных шагов. Поэтому она и шла, стараясь ступать очень мягко, благо была в вязаных носках.

Вертикальный оконный проём довольно сильно отличался от чёрных стен размытой тёмной синевой. И звёзд уже не видно. Значит, до рассвета недалеко.

К самому окну подходить не стала. Мало ли что – измигуны из за плошек с солью считают, что дом пуст. Предосторожность не повредит. Прямиком направилась к стене и к окну встала боком. Тая дыхание, выглянула на улицу.

Пока зрение не приноровилось к темноте, скрадывающей линии, ничего не замечала. А потом глаз вдруг зацепился за неясное движение: будто где то далеко проехала машина, а с нею и тень скособочилась. Алиса замерла, когда из темноты внезапно и отчётливо словно вылепилась туповато прямоугольная фигурка. За ней – вторая, третья… Кун прав: величиной измигуны чуть больше табуретки – до сиденья. Это в пылу боя Алиса не замечала, что они небольшие. Дохлые тоже не в счёт… Наверное, сантиметров шестьдесят семьдесят. Но какие они… шустрые…

Смутные серые тени перемещались так быстро – за рядом невидимых отсюда плошек, что вскоре Алиса почувствовала, как заболели напряжённые глаза. Она уже начала подумывать, что пора бы вернуться к постели, разложенной на полу, как застыла на месте, глядя уже не в окно, а в конец коридора и вжимаясь спиной в стену.

«Магическое зрение плохо развито, – вздохнулось. – Настраивай – не настраивай, перед глазами всё равно только тени какие то…»

Но секунды спустя смешавшиеся в кучу тени разделились, и из них начала вырисовываться фигура человека, который осторожно пробирался между спящими на полу.